Книга Путь серебра, страница 64 – Елизавета Дворецкая

— Вы рассудили верно… – Она взглянула на обоих братьев без былого высокомерия, но с той же отрешенностью. – Если Хельги когда-нибудь сумеет отомстить за моего мужа, я отошлю ему все… все до последней бусины. А если он не возьмется за это… То лучше пусть сокровища лежат без дела, дожидаясь того, кто совершит эту месть.

— Боюсь, ждать придется долго… – протянул Олав. – Не думаю, что мы в ближайшие годы сумеем собрать новое войско, с которым стоит идти на хазар с надеждой на победу.

— Серебро и золото вечно, как сами боги! – Ульвхильд почти усмехнулась. – Я скорее прикажу зарыть все в землю или бросить в Волхов, и пусть лежит там, пока не найдется настолько сильный человек… чтобы смог сровнять с землей весь этот их гнусный Итиль! И никто другой, клянусь богами, от меня не получит ни одного шеляга из тех сокровищ!

— Но моя дорогая… – мягко начал Олав, не вставая с места: в последние два дня он сам как будто побаивался своей овдовевшей дочери. – Сейчас еще рано говорить об этом, но когда-нибудь эти сокровища понадобятся тебе самой как твое приданое…

— Приданое! – Ульвхильд пренебрежительно дернула плечом. – Не думаю, чтобы я еще когда-нибудь пожелала выйти замуж!

«Не думаю, что я посмел бы на ней жениться, если бы и мог, – подумал Свен, глядя, как она удаляется. – Ну или на долгую жизнь при этом бы не рассчитывал».

Он покосился на брата: Годо тоже смотрел ей вслед, и по глазам его Свен заподозрил, что Годо, пожалуй, рискнул бы…

* * *

Еще два дня занимались дележом добычи между дружиной Хольмгарда. Все остальные ратники из подданных Олава, выделив ему положенную треть, отправились по домам; могучая река, когда-то собравшаяся из ручейков родовых ополчений, снова растеклась и пропала в лесах. В целом домой вернулось лишь немногим больше половины, но родичи погибших получили их долю серебра. Ушли через Шелонь на запад псковичи с остатками своей чуди, отправились на север по Волхову ладожане, и через несколько дней в Хольмгарде из чужих остались только выходцы из заморья: даны, свеи и вильцы. С ними Олав заключил договор, приняв их всех на службу до весны: наступала зима, близился срок сбора дани, и для этого по-прежнему нужны были люди. Олав уже объявил, что для возмещения понесенных его дружиной потерь он наймет новых людей, и многие из заморских дренгов – младшие сыновья бондов, кого дома не ждало наследство, – пожелали остаться у него на более долгий срок. Благодаря добыче они могли обзавестись своим хозяйством, в Свеаланде или здесь, но многие предпочитали сперва осмотреться, оставаясь в привычном дружинном кругу.

На новом дворе стало просторнее: часть людей переселились в дружинный дом и гридницу Олава, одна изба освободилась, и туда Свен и Годо пока сложили свою собственную долю добычи. Им следовало думать, чтобы весной обзавестись скотом и челядью, но пока все их мысли поглощали дружинные дела. У половины не было подходящей зимней одежды – пришлось раздать работу по весям, тамошним девкам, кто свободен от возни с льном, шить свиты, теплые порты, кожухи. Возами покупали овчины, оставшиеся после осеннего забоя скота. Хорошей шерстяной тканины не хватало, и даже самые косорукие веснянки сбыли самые неудачные свои изделия, обменяв грубую вотолу на полоску шелка шириной с ладонь или на четвертинку разрубленного шеляга. На супредках по всему Ильменю и Волхову девки хвастались приобретениями: шелковой отделкой платья, разноцветными бусинами, а то и целыми шелягами, подвешенными к ожерельям.