Книга Путь серебра, страница 86 – Елизавета Дворецкая

Никто не возразил – мыслей получше ни у кого не нашлось.

— Дозор на ближайшие два перестрела, чтобы успеть приготовиться. Тьяльвар! – Взмахом руки Годо указал на берег.

Лодья сыновей Альмунда первой подошла к причалу. Десяток Тьяльвара, в шлемах и с щитами, высадился и тронулся по накатанной дороге волока, уводящей на запад через снесенный поселок.

Лодьи встали у причала. По одной продвигались к помосту, по которому их тянули из воды на берег. Раньше для этого служила упряжка волов – двух, четырех, более, глядя по величине лодьи, – а под навесом сидел важный хазарин в высокой белой валяной шапке, с табличками в руках, и считал уключины – плату за перевоз взимали с них. Теперь вместо волов тянуть приходилось самим. К носу большой лодьи сыновей Альмунда прикрепили целую паутину из канатов, держалось за них человек сорок-пятьдесят.

— Вот за это я, стало быть, два года кровь проливал! – бормотал Хольви, стоя в воде у кормы лодьи, в одной сорочке и без портов, чтобы не мочить. – Чтобы теперь служить заместо осла! Я думал, богатые люди живут иначе!

— Считай, что тянешь заместо вола! – посоветовал Свен.

— Или верблюда! – добавил Логи.

— Зато и уключины не считает никто! – утешил своих Свен, кивнув на обгорелые жерди от навеса. – Бесплатно по волоку пройдем.

Верблюды и впрямь бы очень пригодились. Другой ученый хазарин взимал плату за повозки, на которых везли через волок вынутый из лодий груз, но теперь и этот хазарин давно сбежал, от страха путаясь в полах кафтана, и никаких повозок в селении не осталось. А значит, и вынимать из лодий поклажу, чтобы тащить на спинах, не было смысла. Лучше уж двигать лодьи по каткам со всей поклажей, но держать часть людей с оружием в руках.

Сыновья Альмунда двинулись первыми. Почти вся лодья оставалась в воде, только нос ее вытащили на сушу; облепленная людьми, она напоминала мертвого жука с длинным тельцем, которого волочет куда-то целое войско муравьев. Возле нее собрались дружины двух лодий, люди тесно стояли вдоль обоих бортов, держась за верхний брус.

— Впере-о-од! – подняв руку, протяжно прокричал Годо, и полсотни голосов подхватили этот клич:

— Раз! Раз! Раз!

Отроки у носа потянули канаты, другие, стоявшие возле лодьи, навалились на борта и под дружный крик понесли ее из воды. Будто на волне этого крика, судно взлетело по помосту вверх по откосу берега и встало наверху, на суше.

Сделали остановку; из-под кормы лодьи вытащили катки и на плечах понесли вперед, чтобы подложить под нос. Годо и Свен укладывали обрубки бревен, чтобы лежали на жесткой земле прочно и не скатывались с нужного пути.

В десятки рук нос лодьи приподняли и поставили на первый каток.

— Ну, поехали! – крикнул Годо.

Когда разгруженная лодья продвигается вперед, наползая на катки, то, если рабочих рук в достатке, бывает, она мчится со скоростью идущего быстрым шагом человека. Если есть смена работников, за день можно так одолеть обычный дневной переход. С грузом, конечно, песня выходила не такая веселая, да и толкать приходилось осторожнее.

— Раз-раз-раз! – подбадривал Годо, направляя движение.

Десятки людей, вцепившихся в борта, вели лодью по каткам так быстро, что сами едва успевали перебирать ногами. Казалось, лодья идет сама, а люди лишь пытаются не отстать, удержать это ожившее своевольное чудовище, стремящееся от них убежать. «Вот почему большие корабли часто называют Змеями, – мельком подумал Свен. – Ползет, что твой Фафнир…»