Книга Путь серебра, страница 97 – Елизавета Дворецкая

— Где? Что? – К дозорным подбежал сам воевода Вершила.

— Там! – Последней сулицей Тешата показал в темноту. – Шаги слышал, ветки трещали.

— Я крик слышал! – доложил Радша. – Как мы стрельнули, да он стал сулицы метать, там завопили и треск еще сильнее пошел.

— Стреляли по вам?

— Да нет… вроде нет, да, Тешатка?

Псковичи ждали. Позади раздавались голоса: старшие воеводы-русы прислали узнать, что случилось. Но ничего не происходило, из зарослей никто не показывался и даже не стрелял.

— Видать, отпугнули! – Вершила подошел к хмурому спросонья Годо. – Видно, мало их там, думали нахрапом прорваться, а наткнулись на огорожу да подстрелили мои удальцы у них кой-кого, вот и подались назад.

Вскоре Вершила отправил людей обратно спать, а там пришел черед Тешаты сменяться. К тому времени на восточном краю неба уже розовело и на досып времени оставалось совсем мало.

Однако на заре, когда звук рога поднял дружину и отроки пошли на малых лодьях выбирать сети, Тешату растолкал Радша.

— Пошли посмотрим!

— Чего? – пробурчал Тешата, пытаясь разлепить глаза; он бы предпочел досмотреть сон.

— Вражин посмотрим! Пока все не встали еще. Пойдем глянем – может, мы с тобой вчера подстрелили кого, тогда что на нем – наше будет!

Только тут Тешата вспомнил о ночном сражении и живо подскочил на своей жесткой подстилке. Верно! Они же ночью оборону держали и отогнали напасть! Да и сулицы надо подобрать. Стрелу-то едва ли в зарослях найдешь, куда ни попала…

Подхватив оставшуюся, третью свою сулицу, взъерошенный Тешата побежал за Радшей. Над рекой плыл туман, кто-то уже выбивал огонь, приготовив кучку щепы, кое-кто уже полез купаться.

Проделать в огороже дыру было бы затруднительно с любой стороны, и оба парня, закатав порты, обошли ее по воде. Оставленный с внутренней стороны Гостята подавал голос, чтобы они не потеряли место, против которого искать. Пробираясь сквозь кусты, пристально оглядывали землю и ветки.

— Есть! – Радша вдруг припал к земле. – Кровь!

Тешата кинулся к нему. Точно – на мелкой траве темнело небольшое кровавое пятно.

— Вон еще!

Рядом из куста торчало древко сулицы, и Тешата радостно его ухватил. Надо поискать и вторую, но пятна крови шли цепочкой, и он не хотел отстать от Радши. Будто два пса, носами в землю, они лезли сквозь кусты, оцарапались, спугнули гада, наткнулись на ежа, чуть не вляпались в кабанье дерьмо…

— Их! – выдохнул шедший первым Радша.

Тешата выскочил из-за его спины. Под березой на земле что-то темнело. Мертвое тело! Первым бросилось в глаза такое знакомое оперенье собственной стрелы, и только потом до ума дошло, что он видит подсвинка – полуторагодовалого лесного кабана.

— Хрясни тя лютый! – первым брякнул Радша. – Так это мы заместо хазарина вепря подстрелили!

— Дурень ты! – хмыкнул Тешата. – Вепренок десять раз лучше хазарина – того ведь есть не станешь…

Когда они, привязав кабанчика за ноги к жерди, вернулись к стану, там уже шло веселье: в двух шагах от первого пятна крови, куда они не успели посмотреть, нашли двухмесячного поросенка, еще сохранившего полоски на боках, сулицей прибитого к стволу толстой березы. Тешату встретили восторженным ревом: хлопали по плечу, хвалили за великанский бросок. Он лишь ухмылялся, не сознаваясь, что силу и точность обрел с перепугу. Ну и потому, что дядька Нежигость их каждый день заставлял сулицы метать, когда выдавалось время, чтобы не маялись бездельем.