Книга Хазарский меч, страница 144 – Елизавета Дворецкая

Сейчас он был рад, что Медведь не оставил их троих с беженцами. Была охота возиться с ноющими бабами!

— Так что, отбивать будем это… Жабье Поле? – Русак незаметно подтолкнул его локтем.

— Жабче. Похоже на то. А ты забоялся? – Кожан тоже его подтолкнул. – Это тебе не грибы собирать!

Он намекал на прошлое лето, когда Русак обознался с грибами и потом они трое сутки маялись брюхом.

— Ты забоялся!

В это время к Медведю подошли несколько мужчин из веси; тоже сообразив, что вилькаи собираются идти в Жабче Поле, стали проситься с ними.

— Вас много, – говорил у них главный, которого звали, как выяснилось, Долгий, или Долгенько, как к нему ласково обращались свои, – и впрямь длинный и худой, но толковый мужик. – И оружие у вас. Мы дорогу покажем, да и подсобим чем. Луки да топоры у нас тоже есть. Рогатина вон у меня да у Жили.

— Вожатые не нужны – вы вон какой след оставили, снег пропахали, – ответил им Медведь. – Сидите лучше, сторожите своих баб.

К мужикам, что смирно живут дома с бабами и исполняют все их прихоти, вилькаи относились с немалой долей презрения.

— Нам не больно-то охота с бабами и детишками на снегу ночевать, – возразил Долгенько. – Сами-то мы тем хазарам не супротивники, но коли вы здесь – идемте разом ударим. Может, выбьем нечисть, поведем своих домой.

— Ну, идемте, коли охота. – Медведь, подумав, оценил помощь десятка взрослых, крепких мужиков, неплохой поддержки для его удалого воинства, где самым старшим было лет семнадцать-восемнадцать, а младшим – двенадцать. – Вы и окрестности знаете, подскажете что умное.

Встреча с весняками произошла верст за пять от Жабча Поля. По дороге до веси Русак и Кряква давились от смеха, пытаясь понять, как называть его жителей – жабопольцы? Жабчепольцы? Жаполяне? Все равно выходило смешно.

Кожан одним ухом прислушивался к приятелям, а другим – к разговору Медведя с Долгенько. Вилькаи шли на лыжах, а мужики – просто так, и все вместе продвигались небыстро.

— Много тех нечистиков? – спрашивал Медведь.

— Изрядно, – кивал Долгенько, вытаскивая ноги из снега; хоть здесь и прошла уже вся его весь, снег в лесу был глубок. – Десятка три видели, коли не все четыре.

Вилькаев было неполных три десятка, так что в открытом поле хазары – сильные, хорошо вооруженные, опытные, да еще и конные, их бы, конечно, разбили. Но сейчас на стороне вилькаев была ночь и внезапность, и Медведь твердо рассчитывал на успех. Вилькаи не ведают страха смерти – они и так живут на стороне Темного Света.

— А изб у вас сколько?

— Восемь дворов. Да клети, да овины, да три бани у воды. Два хлева есть, у прочих козы да свиньи в закуте.

— Ограда какая есть?

— Как не быть? У нас по зимам волки… не вроде вас, а те, что на четырех ногах. Без ограды не только скотину и псов, а и детишек уволокут. Да что детишек – у меня зятя прошлой зимой едва не порвали прямо у избы, ночью вышел, дурень, он в Клепцах живет…

Пока добрались, совсем стемнело. Но зимой полной темноты не бывает: ночь выдалась ясная, снег отражал свет звезд и месяца на новом перекрое^[49]. Долгенько провел вилькаев к бугру над Жижалой, откуда весь на косогоре была хорошо видна. Не показываясь из леса, стали присматриваться. В ночи ясно виднелся огонь – горели два костра. Один, как определил Долгенько, у ворот, а второй – на пустыре у загона, где летом оставляли на ночь скот. Было похоже, что теперь там стоят чужие лошади.