Книга Хазарский меч, страница 243 – Елизавета Дворецкая

— Ну что, будем под крышей ночевать? – Свен показал брату на город.

— Пойду погляжу, пока светло, – Годо кивнул оружничему. – Может, и под крышей.

— Смотри, какой там дуб! – Свен смерил взглядом могучее старое дерево на краю вала. – Вот здесь мы и повесим того пса, когда поймаем.

— Истовое слово! Клянусь, Отец Ратей! – Годо поднял глаза к хмурому серому небу. – Когда мы возьмем город, на этом дереве будет висеть обещанный тебе дар, если только мы сможем заполучить его живым.

Снарядившись и прикрываясь щитом, Годред с телохранителями приблизился к валу. Никаких укреплений на нем не имелось, только на середине высоты стоял плетень из жердей, но верхний его край не поднимался над гребнем вала.

— Ворота на вид вроде крепкие, – заметил Эгиль. – Не то что в том троллевом городе на горе.

— На крепкие ворота находится крепкое бревно. Пошли.

Свен уже отправил людей в ближнюю рощу за дровами. За бревном для порока пришлось идти подальше, возвращаясь назад: требовалась высокая крепкая ель, а вблизи города таких не росло. К тому времени как ее приволокли при помощи лошадей, на лугу уже дымили костры и варилась каша.

— Может, до утра? – Свен взглянул на небо. – Темнеет. Если повезет, войти в город мы и успеем, но там придется разбираться уже в темноте.

— Я хочу ночевать под крышей! – Годо решительно мотнул головой. – С мясом, пивом и какой-нибудь юной валькирией под боком.

— Ну, думаю, во всем этом в городе нет недостатка! – хмыкнул Свен. – Так и быть, про валькирию я Ульвхильд ничего не скажу, когда мы будем рассказывать о наших подвигах.

Годо тоже ухмыльнулся и по старой привычке толкнул его в плечо.

Пока каша варилась, хирдманы приготовили порок: с ели обрубили сучья и набили жерди. Из жердей собрали большие щиты, чтобы прикрывать порок от стрел с вала.

— Ну, пошли, если ты так решил! – Свен надел шлем. – Пошли, дренги!

Встав по десять человек с каждой стороны, хирдманы подняли порок и двинулись по широкой тропе к воротам. По сторонам встали пешим строем в несколько рядов глубиной; передний ряд был прикрыт «стеной щитов», во втором и третьем ряду лучники готовились обстреливать вал. Свен шел во втором ряду справа от ворот, Годо – возле порока справа, на левом крыле главным шел Тьяльвар. Высился над строем красный стяг с черным вороном.

Забыл спросить про фюльгью, вспомнил Свен, и оглянулся, отыскивая Годо, но уже ревели рога, подавая войску и городу знак к началу схватки. Взяв копье с синим древком, Годо мощным броском отправил его в ворота Тарханова, и оно воткнулось в толстые доски.

— О-о-о-ди-и-ин! – пропел-прокричал он, давая знак к началу битвы.

— Посмотрим, как вам теперь поможет ваш хазарский бог! – пробормотал Свен, поверх кромки щита глядя на вал, где толпились защитники Тарханова.

На валу по обе стороны от ворот стояли почти такие же «стены» из круглых щитов, за которыми прятались лучники. Здесь не то, что в других веденецких городцах – дружина Тарханова была невелика, но хорошо снаряжена, и по ухваткам видно было людей опытных и неробких. Вот русы приблизились на «большой перестрел», потом на малый. Только тогда с вала начали стрелять: не имея возможности пополнить запас стрел, тархановцы их берегли. Снизу им отвечали более уверенной и частой стрельбой: после всех прежних сражений русы старательно собирали стрелы с поля, насаживали наконечники на новые древки.