Онлайн книга «Хазарский меч»
|
Вынув из-за пояса топор, Тетерка ушел в ельник. Мирава стояла, навалившись на палку, как древняя старуха, и собственная душа казалась ей такой же пустой, как дупло рухнувшей вербы. — А что, это мне дух вербы явился, да? – спросил Тетерка, пока обстругивал толстый сук на щепу для растопки. — Сдается, что да, – сказала Мирава, хотя думала другое. — Ну, ясно. Это она нам место свое хотела указать. А то я дивлюсь: с чего бы мне стали девки мерещиться? Я, чай, человек женатый! * * * Когда они добрались до Крутова Вершка, ночь была на исходе, а Мирава едва передвигала ноги. Чтобы не будить никого у Любована, Тетерка повел ее к себе и уложил на полати. Даже во сне Мирава видела, будто идет через какие-то неоглядные снега, за спиной у нее что-то тяжелое, руки и ноги слабые, будто сделаны из кудели, а воздух густ, как кисель. Проснулась она оттого, что кто-то звал ее по имени. С трудом открыв глаза, она увидел рядом голову Тетеркиной жены, Купавки. — Миравка, проснись! – Та теребила ее, и Мираву даже спросонья поразили ее вытаращенные глаза. – Да проснись ты! Там от ваших прибежали… ваши двое. — Какие наши двое? – прохрипела Мирава. — Отроки двое. Говорят, к Тарханову русы смолянские целым войском пришли! Глава 6 — Вон оно, гнездо хазарское! Когда передовой дозор сообщил, что видит город, Годо велел войску остановиться, и они вдвоем со Свеном проехали вперед, чтобы самим на него посмотреть. Теперь это мог быть только Тарханов. Уже позади остались веденецкие городцы Светомль и Брегамиров, взятые легко – в них не было никакой дружины, кроме местных оратаев, плохо вооруженных и не имевших ничего противопоставить «ворону Хольмгарда», за которым шло более двух сотен опытных и хорошо снаряженных варягов. Приступая к ним, Годред первым делом высылал небольшой отряд, человек из тридцати, в обход, чтобы преградить путь дальше на восток и по возможности помешать передать весть об их подходе. Но, сколько они могли судить, жители и не заботились об этом, а разбегались по лесам, спасая себя и хоть что-то из имущества. Никто не пытался собрать войско и преградить им путь, да и ушедшие отсюда ратники, как рассказывали пленные, не все вернулись. От пленных же было известно, что от Оки на восток ушла хазарская конница; теперь она должна была опережать северных русов уже дней на двенадцать или чуть больше. С хазарами видели и часть дружины из Тархан-городца, но, как сказали в Светомле, не более половины. По всему выходило, что если хазары не остались в Тарханове, а ушли дальше, то противиться русам будет особо некому. Но хазары могли и остаться, чтобы прикрыть главный город этой волости, свою опору в этих краях, поэтому Годо и стремился не дать предупредить их. О беглеце по имени Хастен в Светомле и Брегамирове ничего не знали – уверяли, что не видели его после ухода войска на запад. — Может, сгинул, троллев сын, – сказал Годо. – А если нет, то в Тарханове мы его достанем. И он пойдет тем путем, который ему с самого начала был назначен, но троллев сын Улав за каким-то ётуном передумал! Исчезновение Хастена после падения Кудояра обнаружили не сразу. Поначалу всем было не то того, его никто и не хватился, пока обозные возчики не обратили внимание, что пленник как-то слишком долго сидит неподвижно – не замерз ли? Костер погас, Годыни нигде не видать… Тут и отрок Збуд прибежал, подошел к саням поближе, толкнул сидящего – тот повалился на солому, как мешок, и оказалось, что это не пленник, а сам Годыня, да только мертвый, как полено… Обозные побежали за боярами… |