Книга В полночь упадет звезда, страница 132 – Елизавета Дворецкая

— Это потому что они Мечтану невзлюбили и вредить ей пытались, – сказала с важным видом Живита. – Да она посильнее оказалась – извела их всех.

— А кто это?

— Да вот, самая сильная наша ведьмарка нынче она, выходит, – пояснила боярыня, переглянувшись с дочерьми.

— Ну и что же – ее зовут на свадьбы?

— Нет. Она не бывает там, где много людей собирается. У нее глаза такие… как бы не было беды.

— Черный глаз?

— Не так чтобы черный. Но как глянет – человека дрожь пробирает.

— Зато она все-все насквозь видит! – с горячностью подхватила Живита. – Вот, когда Жирослав сына женил, они с молодухой все ссорились и дрались, никто не мог понять отчего! Жирослав сам к Мечтане пошел, она в воде посмотрела, пошептала, сказала: ищи, мол, под крыльцом! Стали искать, и знаешь что нашли?

— Что? – с готовностью спросила Брюнхильд, ожидая чего-то ужасного.

— Две жабы сушеные, брюхо к брюху палочкой проткнутые!

— Мать-земля!

— Точно! Все видели. И велела она тех жаб снести на реку, в воду бросить и сказать: «Все лихо за тобой!»

— Кто же такую гадость им подкинул?

— Ну, Жирослава сын гулял с одной девкой, а пришел по другую^[38], – с неодобрением пояснила Зоряна. – А та девка и натворила, чтобы им не жить хорошо. Они, Буяковы девки, давно знахарничали. А как выбросили тех жаб, начала она сама чахнуть и к зиме померла.

— А другой был случай, – начала боярыня, – у Велуты почти вся семья за ту осень перемерла. Сперва он с женой, потом младший сын. А за ним и средний захворал. Тут уж Зазим, старший их, ко мне пришел, а я уж к Мечтане – он сам побоялся. Она в воду посмотрела, пошептала, сказала: пусть во дворе поищут в четырех углах. Поискали – нашли в одном углу головешку зарытую, в другом кости, в третьем мох, в четвертом тряпку шерстяную. Как все это сожгли на росстани – выздоровел Зазимов брат. Так теперь и живут вдвоем.

— Надо же, какая мудрая у вас ведьмарка! – Брюнхильд покачала головой.

— Это потому что у нее всевед-трава есть, – прошептала Живита. – Ну, папоротников цвет. У кого она есть, тот все-все знает, что на белом свете делается!

— Откуда ж она взялась такая? Что за женщина?

— Из Сумежья она, – вытянув к Брюнхильд шею и понизив голос, сообщила Живита. – Правда-правда, я знаю! Мы сами с Зорянкой ее нашли, еще тем летом, пока она не замужем была. Пошли мы на Ярилин день зелья собирать. Ходили, ходили да и заблудились. Уж мы и туда, и сюда, а кружит леший и кружит, не выпускает. Думали, так всю ночь и проходим. А устали, ног не чуем, и страшно! Лес шумит, перекликается! Зорянка мне и говорит: «Делать нечего, придется в лесу ночевать, давай уж тогда всевед-траву искать». А у нас люди знают: как найдешь место, садись и жди. Как настанет полночь, выйдет из леса кто-то – мужчина или женщина. И скажет тебе: «Что сидишь? Чего ждешь?» Ты отвечаешь: «Всевед-траву жду». И тут вдруг… – Живита в приливе вдохновения сделала страшное лицо и большие глаза, – этот человек как обернется чем-нибудь… ну, жабой огромной, или вепрем, или еще каким дивом! Если испугаешься – не получишь ничего, а то и с ума сойдешь. Нашли мы место, где папоротник растет, сели, ждем. И вдруг, как полночь, – идет к нам кто-то! Мы со страху чуть не… испугались очень сильно. Прямо из Сумежья, женщина незнакомая! Сейчас спросит, чего ждем, да как обернется жабой! А она так ласково заговорила с нами, дескать, не бойтесь, девочки, я вас не обижу. Взяла и вывела нас к реке, дорогу показала. И было-то близко, а без нее мы сами выйти не могли.