Книга В полночь упадет звезда, страница 134 – Елизавета Дворецкая

За деревьями открылась поляна, а на ней небольшая заселица – три-четыре постройки, явно старых, потемневших и местами покосившихся. Когда-то здесь жил бортник по имени Крома с тремя сыновьями и тремя невестками. Бабы рассказывали, что Крома скупой был – весь мед возил в Троеславль выменивать, а своим и понюхать не давал. Однажды пошел он сеять, а невестки сговорились и съели у него немного меда. А он видит – мед кто-то взял, и со зла «нашептал». Невестки захворали и тогда признались. Да дед не сумел свою же порчу снять, так все три и померли. А сыновья его с горя разошлись кто куда. Остался Крома один, сам через несколько лет помер. Жилье лет пять стояло пустым, и только лето назад в нем снова растопили печь.

Однако двор за покосившимся плетнем и сейчас выглядел почти нежилым – лишь поленница под навесом и разбросанные щепки давали понять, что в низкой избе под дерновой крышей кто-то есть. Ни скотины, ни даже кур тут не водилось. Только вороны и сороки скакали по ветхому плетню, и при виде птицы Благодан каждый раз думал: не хозяйка ли перекинулась?

Спешившись, Благодан привязал коня к плетню и осторожно, стараясь не наступать на щепки, подошел к двери. Три земляные ступеньки вниз были расчищены от снега – сегодня кто-то выходил.

— Мечтана! – Благодан постучал. – Ты дома? Это я, Благодан!

Дверь со скрипом отворилась. Благодан взглянул на бледное лицо, смотревшее на него из полутьмы. В такие мгновения у него всегда занималось сердце – он знал новую хозяйку Кромова двора уже несколько месяцев, но каждый раз отчего-то боялся, что она предстанет перед ним в каком-нибудь пугающем виде. Ну, не жабы… А вдруг окажется голый череп вместо лица… Было в ней что-то такое, на что указывало и ее имя^[40] – как будто сама она не живая женщина, а только мечта, морок.

— Что ты среди дня явился? – с неудовольствием ответил ему негромкий голос. – Будто обры напали!

Женщина отошла от двери, позволяя Благодану войти. Ступив на земляной пол, он помедлил, оглядываясь. Много раз он бывал в этой избе, но каждый раз невольно хотел убедиться, что здесь не затаилось нечто… нечто такое, что и не представить заранее.

— Закрой дверь, избу не студи, – велела хозяйка.

Она говорила тихо и спокойно, но в голосе ее была такая уверенная властность, что ослушаться не приходило в голову. И сам голос был чудным: с примесью шепота, но звучный, как речная вода, где на поверхности вроде бы гладко и искрится свет, а чуть ниже – мощное холодное течение.

Благодан затворил дверь, и после ясного дня снаружи будто ослеп. Хозяйка молча ждала, пока он привыкнет к темноте и пройдет вперед.

Вскоре после загадочного появления Мечтаны в округе выяснилось, что она поселилась на пустом Кромовом дворе. Девки уверяли, что не показывали ей, она сама его нашла. Откуда-то Мечтана знала и людей в Троеславле, хотя никто там не знал ее. Сама Мечтана побывала в Троеславле один раз – на Карачун, когда ходили ряженые, и не показывалась там, где собиралось много народу. Поэтому, хоть о ней знали все, она осталась для окрестных жителей истинной «мечтой» – не то есть она, не то померещилась.

— Что ты примчался? – мягко повторила она. – Занемог у вас кто?

В полутьме ее нежный голос, проникающий прямо в душу, очаровывал самим своим звучанием. В мыслях рисовался образ женщины, молодой и красивой, как заря. И только дневной свет выявлял, что эта красавица – ровесница Благоданова отца, что у нее округлое скуластое лицо с резкими чертами, которое даже в юности не было красивым. Благодан так и не сумел разобраться, как получается, что на ее лице все время лежит тень, как будто щеки и лоб припорошены золою. И не ему одному: мать как-то сказала о Мечтане, «будто с крады погребальной слезла». В такие лица лучше и не вглядываться.