Книга Оружие Вёльвы, страница 198 – Елизавета Дворецкая

Умереть прямо сейчас злодейка все же не хотела, и дела у Альрека пошли на лад. Постепенно он ее разговорил и выяснил, что зовут ее Ингвёр, что она происходит из семьи мудрых ворожей и что ее прапрабабка была первой вирд-коной старого Бьёрна. Это объясняло, почему бронзовый жезл вёльвы оказался у нее, но в попытке погубить Снефрид она упорно винила старого конунга, во что оба сына Анунда охотно верили. Глядя, с каким оживлением Альрек о ней рассказывает, встретившись с братом за завтраком, Снефрид понимала, что он сильно увлекся пленницей. Это ее несколько тревожило, но ясно было, что отнять желанную добычу у парня никак невозможно. Как ей рассказал Эйрик, младший брат всю жизнь ему завидовал – у самого-то Альрека никогда не было вирд-коны, – и вот теперь рад завладеть хотя бы чужой, к тому же такой привлекательной.

Еще несколько дней Снефрид оставалась в женском покое, где Мьёлль было удобно ухаживать за нею, потом вернулась в спальный чулан к Эйрику. Он сам попросил ее вернуться, сказав, что скучает, чем очень ее удивил. Даже предложил отнести, но Снефрид была уже в силах дойти сама. Они не раз еще обсуждали это происшествие, но добавить к уже известному почти ничего не могли. Чужой бронзовый жезл Снефрид пока держала при себе, не зная толком, что с ним делать. Но ясно было, что возвращать его владелице никак нельзя.

— Пока она здесь, старый тролль слаб, – сказал ей Эйрик однажды вечером. – Мне нужно пользоваться случаем и идти вперед. Если я сейчас двинусь к Уппсале, то легко разобью его. И тогда весь Свеаланд будет моим. Но чтобы соваться в новые сражения, мне нужно… ты понимаешь что. Овладеть всей своей силой. Сейчас я хожу по тонкому льду, а под моим весом он на каждом шагу может треснуть. – Эйрик вспомнил, как ярость едва не накатила на него при известиии о покушении на Снефрид: в тот миг он был на волосок от гибели, чего и добивались его враги. – Я умею сдерживать этого зверя, но ты понимаешь… тут не стоит быть слишком уверенным. О́дин-Бурый сильнее всех конунгов на свете вместе взятых.

— Я понимаю. Ты прав, но ты можешь подождать, пока у меня заживут ребра?

— К полнолунию они как раз и заживут. Или ты все еще чего-то боишься?

— Эйрик, я уже ничего не боюсь! Я едва не погибла, когда всего лишь шла из погреба в грид, как тысячи женщин ходят каждый день, и спас меня раб с блюдом в руках. Теперь я готова на все, что может увеличить твою и мою силу. Лишь бы рана не открылась, а больше мне бояться нечего.

Снефрид чувствовала себя так, будто за последний месяц переродилась неоднократно. Будто в ту светлую ночь Середины Лета и правда, сняв маску, вышла из озера другой женщиной. Два раза ее жизнь подвергалась смертельной опасности, причем угроза приходила с разных сторон. Она лишилась семьи и дома, зато приобрела покровительство вождя с целым войском и вместо скромного хутора поселилась в усадьбе конунгов. Предсказания Хравнхильд сбывались все полнее и самым удивительным образом. У Снефрид больше не было желания уклоняться от этого наследства, она уже чувствовала себя в силах его принять. Полгода назад она была слишком маленькой, чтобы вместить такие громадные силы, но с тех пор сама стала гораздо больше.

— Мне только не слишком нравится, что ты собралась в Гарды, – сказал Эйрик, лежа возле нее на спине и глядя вверх. – Если ты будешь так далеко, я не смогу тебя защитить, не смогу даже вовремя узнать, если с тобой опять что-то случится. Я тут подумал… – Эйрик повернулся на бок, лицом к ней. – Может, нам с тобой стоит обручиться? Пока я принадлежу Одину, я жениться не могу, но если удастся спровадить старика в Хель, будет же другое дело…