Книга Оружие Вёльвы, страница 222 – Елизавета Дворецкая

На пристани близ Уппсалы лодок тоже стало вдвое меньше. Исчезли шатры и шалаши, где жили части собираемого дедом войска. Бьёрн был в недоумении, его тревога все возрастала.

— Сдается, войско-то разбегается, – говорили его хускарлы. – Видно, люди решили, что пока Олав в плену, из сбора войска толку не выйдет.

— Уж не сказал ли им кто-нибудь, что я погиб? – сообразил Бьёрн.

— Что-то такое было, – заметила Ингвёр. – Видишь, как на тебя смотрят – как на живого покойника!

— Может, сюда уже дошли слухи о поединке и что один погиб, но им сказали, что это был я?

Люди и правда смотрели на Бьёрна вытаращенными глазами. Высадившись из лодки, он повел Ингвёр к усадьбе, и почти все встречные, застыв поначалу на месте, пристаивались за ними следом. Впереди и позади он слышал свое имя и ускорял шаг, желая поскорее во всем разобраться.

Вот и усадьба. Воинский стан вокруг нее наполовину опустел, но у ворот стояла толпа. Вот из нее выбрался Кетиль хёвдинг – дядя Бьёрна Молодого, за ним торопилась Сольвейг.

Увидев сына, она сперва в ужасе воззрилась на повязку на его голове.

— Я жив, жив! – Бьёрн постарался улыбнуться. – Это пустяки, небольшая царапина. Скоро заживет. А это…

Он хотел показать матери Ингвёр, но Кетиль его перебил:

— Ты очень вовремя! Знаешь, что случилось?

— Нет, – Бьёрн сосредоточил внимание на нем.

— Конунг умер.

— Что?

Бьёрн переменился в лице, но не поверил ушам. Все знали о способности старого Бьёрна жить вечно. И пусть даже они с Ингвёр говорили о том, что без новых жертв тот не сможет поддерживать свою бесконечную жизнь, поверить, что она уже закончилась, так сразу было невозможно.

— Когда?

— Вчера ночью.

Выяснилось, что на другое же утро после поединка на Алсну раб Кьяран, подменявший Хольти на тюфяке возле конунгова ложа, спал в свое удовольствие, и никто его не будил, тыча палкой. Проснувшись сам, удивленный таким счастьем, он подошел к ложу… и обнаружил, что Бьёрна конунга уже никакие силы в мире не смогут разбудить.

— Он там и лежит, в спальном чулане. Я сам, – Кетиль наклонился к уху Бьёрна, – по три раза в день захожу поверить – верно ли он мертвый? Так и жду каждый раз, что он скажет: где, мол, ходят все эти бездельники… Хочешь на него взглянуть?

Бьёрн молчал, не в силах собраться с мыслями. Кто-то коснулся его руки – он обернулся и увидел Ингвёр.

— Разумеется, Кетиль хёвдинг, – твердым голосом сказала она. – Мы очень хотим проститься с нашим конунгом.

От тайного облегчения у нее подгибались ноги, и она уцепилась за руку Бьёрна, чтобы дойти до усадьбы. Ей не придется отвечать перед старым конунгом. Больше не придется быть вирд-коной и выдерживать сражения на незримых тропах. Он мертв – тот, чью нить бабка Трудхильд и ее бабка Унн тянули семь с половиной десятилетий. Нить оборвалась, она свободна.

Ингвёр закрыла глаза, и перед нею предстал бабкин бронзовый жезл. Вот в чем причина этой внезапной смерти – из морских великанш негодные пряхи судьбы.

* * *

По мере того как проходило первое потрясение, Бьёрн осознавал, насколько тяжело их положение. О смерти конунга в Уппсале стало известно еще вчера утром: полагая, что без конунга сражаться нельзя, многие из собравшихся в войско уехали немедленно. Их ждали летние работы по хозяйству, и теперь ничего важного не могло случиться до самой весны. Весной опять соберется тинг, все законные наследники покойного Бьёрна заявят свои притязания, и тинг вручит власть над Свеаландом наиболее желанному для народа. Было опасение, что Эйрик Берсерк, прознав о смерти своего врага, сразу же двинет войско на Уппсалу, чтобы разделаться с соперниками, не дожидаясь весны, и никому не хотелось попасть ему под руку.