Онлайн книга «Оружие Вёльвы»
|
Сознание покидало Айдин: под ней подкашивались ноги, и Торгрим с Геллиром почти поднесли ее к погребальной лодке. Эйрик, голый по пояс, поднялся по кладке дров, ему снизу подали девушку, и он положил ее возле тела Альрека. Она уже не понимала, что с ней делается, ее глаза были закрыты, лицо кривилось, с губ слетали бессвязные звуки. Эйрик вынул длинный ударный нож и одним уверенным движением вогнал ей под грудь. Тело дернулось; Эйрик вынул нож, немного крови вылилось на платье. Эйрик слизнул кровь с клинка, приобщаясь к жертве, вытянул руки и ноги Айдин, а голову еще не остывшего тела приложил к плечу Альрека – будто они спят, любовно прильнув друг к другу. Спрыгнув на землю, Эйрик поджег погребальный корабль с нескольких сторон и отошел. Стук бубна постепенно делался реже и тише, пока не растаял в гуле пламени… * * * Начинало темнеть, когда Снефрид с провожавшим ее Лунаном вернулась в усадьбу. Весь вечер вокруг огромного кострища близ древних курганов шумела толпа. Еще пока горел погребальный костер, начались поединки и воинские игры; иные при этом пролили кровь, но она считалась жертвой Одину, и никто не огорчился. Поминальный пир был богат – мясом быка и коня угощали и хирдманов, и жителей Ховгорда. По бокам Эйрика сидели две «валькирии» – Снефрид и Халльдис, уже без масок, будто Фрейя и Фригг возле Одина. Старая жрица, привыкшая к многолюдным пирам, необычайно воодушевленная редкостным и значительным случаем, налегала на пиво и мед, увлеченно рассказывала о древних конунгах, живших на Озере еще до того, как потомки Бьёрна Железнобокого утвердились в Уппсале, о древних обычаях. К концу пира она просто заснула сидя, и Эйрик велел уложить ее на плащ в сторонке, чтобы женщина спокойно отдохнула. Почти все еще оставались там, приканчивая остатки угощения. В усадьбе, когда Снефрид с Лунаном вошли во двор, никого не было, кроме челяди и дозорных. Увидев Снефрид, дозорные у ворот как-то смутились, но она подумала, что их смутила ее новая должность «избирающей на смерть». Она и сама была взволнована сознанием, что теперь умеет еще и это, хотя надеялась, что это умение не будет пригождаться ей часто. Снефрид прошла через грид к спальному чулану, велела Лунану найти Мьёлль, чтобы принесла ей теплой воды, и тот отправился в женский покой. У двери в чулан Снефрид померещилось на деревянном полу какое-то темное пятно – раньше вроде его не было, но она была слишком полна всем увиденным и услышанным, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Медвежья шкура, обычно лежавшая возле постели, оказалась почему-то сдвинута к стене. Снефрид удивилась, но тут пришла Мьёлль с кувшином и бронзовым тазом. Снефрид с облегчением разделась, встала в таз и стала обмываться при помощи тряпки, поливая себе из ковша. Мьёлль пошла к ларю достать ей чистую сорочку и вдруг вскрикнула. — Что такое? – Снефрид обернулась. — Да ларь-то взломан! — Что? Снефрид выскочила из таза и бросилась к ларю. Мьёлль зажгла только один светильник, и в полумраке они сразу не заметили беды, но теперь у Снефрид кровь застыла в жилах. Прочная полоса кованого железа, прибитая к крышке ларя и державшая верхнюю петлю для навесного замка, была выломана из дубовой доски крышки, толстые гвозди едва держались. |