Книга Оружие Вёльвы, страница 89 – Елизавета Дворецкая

— Дорогая, а чего бы ты хотела? – призывая к вдумчивости, спросил ее Асбранд; даже эта короткая речь прерывалась кашлем. – Чтобы он приехал вместе с Рандвером – пробрался к нам в дом под покровом ночи, прятался в кладовке, рискуя, что его обнаружат и потащат на тинг? Или, – он невольно засмеялся, задыхаясь, – чтобы он позвал тебя приехать к нему, в эту самую Мерямаа?

Тут и Снефрид засмеялась.

— Ничего себе! Эта Мерямаа, надо думать, граничит с Ётунхеймом! Мне пришлось бы добраться сначала до Бьёрко, там найти корабль в Альдейгью, там ехать по реке, забыла, как называется, до того города, где сидит конунг Гардов, а оттуда еще целый месяц ехать через леса! Может, к йолю я и добралась бы. И то если бы повезло найти таких спутников, что не продали бы меня в рабство на первой же стоянке. Кажется, до луны добраться будет проще – по пути к ней хотя бы лес не растет! Это все равно как Фрейр поехал к Герд на свидание – девять ночей пути через огонь, лающих псов и прочее.

— Так значит, ничего лучше здесь не придумать. Ведь ты бы не хотела остаться в неведении и ждать его год за годом, десять лет, двадцать, пока не поседеешь…

Когда вечером с поля вернулись пропахшие сеном и солнцем работники, Снефрид уже почти улыбалась, только в серебристо-серых ее глазах читалась отстраненность от напряженной работы мысли. Рандвер по-прежнему был оживлен и разговорчив. После еды он достал свои два тюка, разложил добычу: удивительные сарацинские одежды, кое-кто из расписной посуды, небольшой, но явно тяжелый мешочек, в котором позвякивало серебро. Снефрид он подарил маленькую чашу, расписанную черными и зелеными узорами, с птицей на дне.

— Неужели все привезли столько богатств? – Снефрид не верила глазам. – Или ты вождь дружины?

— Я не вождь, хоть долю мне дали хорошую! – Рандвер хохотнул. – А доля вождей… ты бы видела долю Олава! Или сыновей Альмунда! Или Халльтора! Все, что они получили, вот здесь на полу не уложить! – Взмахом рук он очертил все пространство вокруг очага. – Там и кафтаны, и покрывала из шелка, и серебряные вещи, и золотые кольца и обручья, кольчуги, доспехи, шлемы, мечи – чего только нет! Дирхемов целые ведра. Мы брали только самую дорогую добычу, иначе не смогли бы довезти! А мой шлем видели? Вот, смотрите!

Весь долгий светлый вечер, пока не пошли спать, Рандвер рассказывал о разных случаях из похода. Снефрид слушала о вождях, о дальних странах, о сражениях, пытаясь представить Ульвара среди всего этого. Судя по рассказам, он не слишком изменился и от привычки к игре не отказался.

— Знаешь, я думаю, Ульвар хорошо поступил, что прислал меня к тебе, – сказал Рандвер однажды, дня через два. – Он очень уважительно о тебе отзывался, и я теперь вижу, что он еще поскромничал. Такой красивой и толковой женщины еще поискать! Пусть, мол, он сказал, жена сама решает, как ей теперь поступить – хочет выйти замуж, пусть выходит. Я, мол, обиды держать не стану.

— Да, пожалуй, – Снефрид вздохнула, уже готовая с этим согласиться. – Было бы куда хуже, если бы сам он знал, что никогда не вернется, а мне не сказал об этом, и я бы еще двадцать лет ждала его понапрасну!

— Вот и я говорю – Ульвар достойно поступил. Так что ты думаешь?

— Я тоже думаю, что достойно.

— Да нет, я про то, чтобы нам пожениться?