Книга Янтарный след, страница 202 – Елизавета Дворецкая

— Они сражались? Мои родичи? Отчего умер Бьёрн конунг?

— Да, началось все со сражения в проливах близ Бьёрко между Эйриком Берсерком и войском Бьёрна конунга, которое возглавлял Олав. Эйрик одержал победу, а Олав получил две довольно тяжелые раны и попал в плен. Но Эйрик хорошо обращался со своим дядей и поручил Снефрид ухаживать за ним.

— А Снефрид… – Сванхейд выразительно подняла брови, выражая желание понять, какое отношение эта вроде бы свободная замужняя женщина имеет к ее двоюродному брату – «морскому конунгу».

— Судьба обрушила на меня немало бед за это лето, – сдержанно, без жалобы пояснила Снефрид. – Меня несправедливо преследовали люди, желавшие отнять мое имущество, а я осталась совершенно без мужской защиты, и мне пришлось искать покровительства Эйрика. Таким образом я оказалась на острове Алсну в то самое время, когда он бился с Олавом.

— О твоих делах мы поговорим позже! – Сванхейд бросила Снефрид выразительный взгляд и сделала знак рукой: дескать, это очень любопытно, но не сейчас.

Чутье говорило ей, что здесь все не так просто, и это, как самое вкусное, она намеревалась приберечь для себя.

— Для начала мы должны выпить в память Бьёрна конунга и на счастье Олава конунга, – Олав взглянул на супругу. – А потом вы нам расскажете подробнее.

До того Снефрид смотрела на королеву, но теперь, когда Бергфинн подошел к гостям, чтобы указать им места за столом, взглянула на стайку нарядных женщин возле престола Сванхейд. Судя по дорогой одежде и украшениям, это были не служанки, а жены приближенных конунга, желавшие поглядеть на первых этим летом гостей из заморья. И среди них… Снефрид вдруг замерла, широко открыв глаза. Среди женщин стояла… фюльгья Свенельда.

От изумления Снефрид громко ахнула, внутри пробежала ледяная дрожь. Почему она здесь? Без Свенельда! Как это возможно и что это значит? Неужели все же… он встретил свою смерть, и его фюльгья…

— Кого ты увидела? – Сванхейд проследила за ее взглядом.

Снефрид не решалась ответить: а что если фюльгью видит только она? Та была почти такой же, какой вышла из вод Источника – миловидной, очень молоденькой, бледной, одетой в белое, только ее волосы были полностью убраны под белое покрывало.

Ответ Сванхейд подсказало смущение самой фюльгьи: та видела, что взгляд незнакомки устремлен прямо на нее.

— Разве вы встречались? – удивилась Сванхейд. – Вито привезли к нам четыре лета назад, совсем девочкой, неужели ты до того где-то ее видела?

— Ви… Как ты сказала, госпожа? – Снефрид с облегчением убедилась, что, по крайней мере, это видение доступно не ей одной. – Кто это?

— Это Витислава, жена нашего Свенельда. Ты знаешь Свенельда, вы ведь должны были встретить его на Волхове?

— Мы его встретили, конунг, – подтвердил Асвард.

— Это его жена… – прошептала Снефрид.

«Фюльгья», которую, оказывается, звали Витислава, смотрела на нее с настороженностью и беспокойством.

— Мне показалось… я уже ее видела раньше… приняла за другую, – пробормотала Снефрид.

Слава асам! Ее ввело в заблуждение внешнее сходство земной жены Свенельда с его «женой-двойником». Но совершенно не стоило выдавать свою способность видеть такие сущности, и Снефрид была рада отойти от престола.

Стола для женщин не имелось, только сама Сванхейд и та молодая печальная женщина – это оказалась Ульвхильд, дочь Олава от первого брака и уже, несмотря на юность, вдова, – сели с конунгом за особо внесенный для них стол. Прочие женщины, в том числе «фюльгья», удалились; та, выходя, все бросала на Снефрид тревожные взгляды. Снефрид посадили среди ее спутников-мужчин. Олав конунг поднял обещанные кубки, потом все начали есть. Постепенно завязался подробный разговор: Асвард и его товарищи поведали о войне между старым Бьёрном и его строптивым внуком, Сванхейд рассказала известную ей сагу о давней ссоре Бьёрна с его старшим сыном, Анундом, который женился без его позволения и поэтому Бьёрн не признавал троих сыновей от этого брака. В то время как Сванхейд, восемь лет назад, уехала из Свеаланда, чтобы выйти замуж за Олава из Хольмгарда, Эйрик уже проявил себя как «морской конунг», хотя главные его подвиги еще были впереди.