Книга Янтарный след, страница 208 – Елизавета Дворецкая

— Может, я, может, Свен. Как конунг решит. Может, мы оба. Нынешней зимой у нас там, в Мерямаа, будет дело очень важное. В Хазарию дорога для нас теперь закрыта, если ничего не делать, мы больше не увидим ни серебра, ни шелка, а свои меха сможем сбывать только через Кенугард, через людей Хельги Хитрого, а это далеко не так выгодно. Олав конунг хочет заключить союз с Алмас-каном – это конунг Булгарии, он живет на реке Итиль, а туда можно попасть из Мерямаа. Нам придется уговорить мерян снова пойти в поход, иначе мы по реке не доберемся до Булгарии. Наверняка конунг меня пошлет – моя жена из рода главного мерянского… Ну, он не конунг, конунгов у них нет, но годи^[21] – так будет верно. Мы с ним родичи, ему придется ко мне прислушаться. Без мерян нам придется трудно. Наши рассказывали – на Валге и Итиле живут очень недружелюбные и упрямые народы, пройти через них будет нелегко.

— Это ведь уже Утгард?

— Он самый! – Велерад улыбнулся. – Мидгард кончается прямо за Силверволлом, там с холма, от ворот, видно границу.

— Границу? Это ледяная стена?

— Скорее лесная. Но зимой – мы там только зимой бываем, – когда пасмурно, кажется, что серое небо и есть эта стена.

— И когда Олав конунг задумал поход?

— Если все пойдет хорошо, то следующим летом. Если зимой мы договоримся с мерей и тамошними русами.

— О Фрейя! Я должна попасть туда, пока Ульвара опять не унесло на край света! Он ведь не такой человек, кто охотно сидит на месте. Я не хочу гоняться за ним всю жизнь, как сама Фрейя! Я-то ведь смертная!

— Не тревожься, в Силверволл мы тебя доставим! – Велерад успокаивающе прикоснулся к ее плечу. – Или я, или Свен, но довезем прямо до места. Прямо ему в руки.

— Если Свен вернется благополучно! – Ульвхильд с намеком округлила глаза, дескать, еще неизвестно.

Возвращения Свенельда с нетерпением ждали все – и его семья, и дом конунга, и торговые гости. Асвард и его спутники отчаянно беспокоились о своих кораблях, оставленных в Альдейгье: в это лето там почти не было других морских кораблей, и если людям Бёдвара понадобилось бежать, они могли взять их. Или те могли пострадать во время сражения в городе. Сгореть. Вся Альдейгья не раз уже сгорала целиком. Если это опять случится, вернуться домой до зимы свеям будет очень трудно, а то и вовсе невозможно. Асвард и другие отнюдь не жаждали сидеть здесь до следующего лета. Узнав, что Снефрид придется ждать поездки в Меренланд целых четыре месяца, они и ее уговаривали ехать с ними обратно – особенно Хлёдвир. Но она отказывалась: теперь, когда у нее появилась твердая уверенность, что она едет правильно и в конце концов доберется до Ульвара, отступать было бы глупо.

— Да что тебе этот Ульвар! – в сердцах воскликнул однажды Хлёдвир. Его былые предсказания, что, мол, нет там никакого мужа, не сбылись, но это не заставило его мысленно примириться с Ульваром. – Может, он давно тебя забыл, вы же пять лет не виделись!

— Четыре.

— Все равно! Кто может помнить жену четыре лета! Любил бы тебя – сам бы приехал. Да он там уже другую жену завел и о тебе думать забыл!

— Прекрати! – строго сказала Снефрид. – Он меня помнит, раз прислал о себе весть.

— Вот увидишь – забыл! А я буду помнить!

Гости из Свеаланда прожили в Хольмгарде уже дней десять, когда Свенельд наконец вернулся. Когда его лодьи приближались к Хольмгарду, Снефрид стояла в толпе на внутреннем причале (внутри крепостной стены, а был еще внешний причал, не защищенный, за валом южнее). Высадившись, здороваясь с отцом и братом, с прочими мужчинами, Свенельд вдруг заметил ее: его желудевые глаза явственно вспыхнули, и он быстро ей подмигнул. Снефрид сразу заметила, что Свенельд выглядит куда более оживленным, чем при первой встрече, а главное, здоровым и невредимым.