Книга Янтарный след, страница 53 – Елизавета Дворецкая

Снефрид ушла обратно в шатер и снова забралась под овчины, чтобы согреться. Было похоже, что так ей придется пролежать весь день. Хорошо хоть, толстая ткань шатра, из овечьей шерсти, отталкивала воду и внутри было сухо.

У других тоже было мало охоты вылезать из-под своих овчин, и только к полудню, когда проснулся Асвард, стан немного ожил. Сигфус Барсук в благодарность за помощь подарил Снефрид барана, и теперь его зарезали, стали варить мясо и готовить похлебку. Закутанная в плащ с головой, Снефрид сидела у костра. Котлы долго не закипали – несмотря на стену из щитов, жар из-под них выдувало ветром, и тепло ощущалось слабо, но все же тут, на воздухе, было веселее, чем в тесном полумраке шатра.

Устав сидеть, она прошлась вдоль моря, разглядывая полосу песка, что лизали волны. На глаза ей попался продолговатый камешек цвета яичного желтка, покрытый ноздреватой коркой. Снефрид подобрала его, в удивлении разглядывая, а потом сообразила – да это же янтарь!

Ее будто пробило молнией. Она держит на мокрой ладони слезу Фрейи – одну из тех, что богиня уронила в море, пока искала своего Ода. Снефрид подняла глаза к хмурому небу, сердце ее переполняла горячая любовь и сочувствие. Богиня проходила здесь, по этому берегу – а может, высоко в воздухе над ним. Снефрид сжала находку в кулаке, полная острым чувством близости с богиней – не во сне, а наяву.

Бродя по берегу, там, куда не доставали мокрые языки волн, Снефрид высматривала другие слезы богини. Казалось, роды у Катлы она принимала давным-давно. Она вспоминала ту баню и все, что в ней делала, с чувством, будто побывала в далекой волшебной стране, в каком-то другом из девяти миров. Но в каком? Она помнила, как спорила с норной Урд, отгоняя ее от умирающей женщины, и ее остро пробирало холодом. Да как бы она посмела? Откуда бы у нее взялись силы и право грозить самой норне, Деве Источника, в чьей власти все живущие, смертные и бессмертные? Она сама тогда была вовсе не Снефрид. В ней была совсем другая… женщина? Богиня? Та самая, чьими глазами она видела сон? Снефрид вздохнула: принимать в себя эти силы было трудно, она чувствовала утомление… но тут же подумала: а разве Фрейе легко? Она носит в себе эти силы и служит их источником. Ей тоже трудно. Может быть, она хочет… поделиться, чтобы облегчить свою ношу?

Но заклинание от истечения крови, которое эта пришелица произносила ее устами, Снефрид запомнила хорошо и не сомневалась, что оно ей еще когда-нибудь пригодится… «Резал Рёгнир руны раны…»

В шатер Снефрид вернулась, держа в кулаке пять или шесть окаменевших слез Фрейи – разных оттенков желтого, потемнее и посветлее, покрытых твердым песчаным налетом, обкатанных морем до гладкости и более угловатых. Один из них был даже похож на дивокамень, только посветлее и гораздо меньше. Находка эта чрезвычайно ее радовала – Фрейя будто подтвердила, что она идет верным путем. Открыв ларь, Снефрид стала искать лоскут, чтобы их завязать, и вдруг сообразила, что не видит пояса с дивокамнем. Спрятав янтарные слезы, она уже не шутя взялась за поиски, но напрасно.

— Может, ты его в том доме забыла? – сказала Мьёлль.

— Нет, я хорошо помню, что убрала в мешок. Как же я могла бы забыть такую важную вещь?

— Так он и должен быть в мешке!