Книга Янтарный след, страница 77 – Елизавета Дворецкая

При упоминании Одина ворон подпрыгнул на ветке и расправил крылья, но не улетел. Когда Асвард закончил, он каркнул, будто отвечая.

Снефрид погрузила в чашу с кровью небольшой пучок сорванных близ поляны цветов и обрызгала сперва жертвенник, потом людей перед ним, потом землю и деревья на всех четырех сторонах.

— Смотрите, еще один! – вполголоса воскликнул кто-то.

— Смотрите, на дереве!

— Вот это да!

— Белый!

На другой березе откуда-то вдруг появился еще один ворон – такой же крупный, но совершенно белый. Розоватый загнутый клюв, розовые лапы, а глаза – круглые и голубые, как небо. Над поляной полетели изумленный восклицания – такого чуда многие не видели ни разу в жизни.

— П-принесите мирный обет! – сказал Асвард, обращаясь к Снефрид и Хлёдвиру, но от изумления перед таким явным знаком присутствия божества даже он стал запинался.

Снефрид и Хлёдвир подошли к жертвеннику и возложили руки на баранью голову.

— При свидетельстве богов – Тора, Фрейра и могучего аса – мы, Хлёдвир сын Эгвальда и Снефрид дочь Асварда, объявляем, что не держим обиды друг на друга и обещаем впредь никогда не умышлять зла и не причинять никакого вреда один другому.

Оба повторяли эти слова за Асвардом, а потом – известное заклинание, составленное в давние времена для закрепления мирных обетов:

Отныне между противниками должен царить такой же нерушимый мир, как нерушимы перечисленные в клятве законы мироздания священным числом девять. Повторяя за Асвардом эти слова, и Снефрид, и Хлёдвир, да и свидетели все поглядывали наверх, на двух воронов. Снефрид и Хлёдвир стояли по разным сторонам жертвенника, их правые руки, положенные на голову барана, слегка соприкасались; иногда он посматривал на нее, и в глазах его она читала призыв разделить с ним изумление этих мгновений. Перед столь явно выраженной волей богов Хлёдвир позабыл свою враждебность; не то чтобы он вдруг полюбил Снефрид, но понял, что его неприязнь к ней слишком мелка и недостойна.

Но вот три человека отошли от жертвенника. Переступая по ветке, белый ворон переместился ближе, повертел головой. Потом спрыгнул и обрушился вниз – люди разом отшатнулись, кое-кто едва удержался на ногах на влажной траве. Первый ворон, черный, вслед за собратом тоже спустился к блестящим от крови, источающий желанный для этих птиц запах валунам, и они встали с двух сторон от бараньей головы. Белый клюнул голову в глаз, черный ткнулся клювом в лужу густой крови, вытекшей из шейных жил на серый камень.

Люди наблюдали за этим зрелищем с благоговением и тайным ужасом. Два ворона, черный и белый, прилетевшие к жертвам, – это могло иметь лишь одно объяснение. Смертные взывают к богам, надеясь быть услышанными – но слишком их смущает зримый отклик, несомненный признак присутствия божества.

— Великий Один принял нашу жертву и услышал нас! – произнес Асвард. – Благодарим его и надеемся, что и просьбы наши дойдут до его божественного слуха.