Книга Великое расширение, страница 130 – Рэйчел Хэн

Когда родился А Ям, он так махал ручками и вопил, что все решили – этот мальчик вырастет мужчиной! На него весь кампонг ходил любоваться, такой это был загорелый пухлый младенец. Потом появился А Боонь, и сразу стало видно, что этот мальчик совсем другой. Тихий, с желтоватой кожей и печальными глазами, он внимательно наблюдал за происходящим в комнате. И все-таки он обладал какой-то своеобразной красотой. С малых его лет было понятно, что он, угловатый и нежный, в традиционное семейное ремесло не впишется.

Так что когда А Боонь бросил рыбачить и устроился в общественный центр, никто не удивился. Разумеется, это странно. Но если кому из их кампонга и совершать странные поступки, то А Бооню.

Однако решение переехать – совсем другое дело. Навсегда покинуть кампонг, переселиться в бетонную коробку, куда их хотят загнать га-мены? Покойный А Хуат не раз говорил, что если даже он перестанет рыбачить – из-за старости или болезни, – то все равно будет каждый день ходить на берег, просто чтобы окунуть в воду свое измученное тело. Неужели А Боонь оставит все это позади? Жители кампонга пребывали в замешательстве, жители кампонга растерялись. А Боонь им нравился.

Жителей заверили, что проект расширения земель не затронет ни их кампонг, ни кампонги по соседству, но все же скажется на их жизни. Что имеется в виду, никто толком не понимал. Местные думали, что речь о шуме и строительной технике, а возможно, о том, что по их земле станут расхаживать чужаки. Масштабов проекта никто себе не представлял. Расширять землю – что это вообще такое? С чьей земли начнут? И намного ли земля расширится – на тысячи акров? Местные гадали, сильно ли отодвинется море, когда га-мены закончат свой проект. Неужели придется мастерить полозья или колеса для лодок, ведь иначе их до берега не дотащить. Об этом га-мены ничего не говорили. Как вообще дальше рыбачить? Если к берегу будет нельзя подойти, как им выходить в море?

А теперь и Ли надумали переехать из кампонга в современную квартиру бог весть где. Кажется, это А Тун сказал, а может, двоюродный брат А Хоонь или еще кто-то, кто побывал в такой квартире, но кто бы это ни был, с чьей-то легкой руки по кампонгу разлетелась шутка, что, возможно, им бы всем стоило переехать. А Боонь сам работает на га-менов, уж он-то не стал бы переселять свою семью в негодное место. В конце концов, квартиры новенькие, дома из бетона и кирпича, внутри вода и электричество, которые можно включать когда заблагорассудится.

Забурлило негодование. Если А Боонь точно знает, что квартиры – штука стоящая, то почему не сказал остальным? Поговаривали, что на курсы английского он ходит потому, что собирается сделать карьеру и стать преуспевающим га-меном. Он, похоже, забыл, кто им помогал после смерти А Хуата, кто приносил фрукты, рис и одежду, кто скидывался ему на школу и кто помогал ловить рыбу. Забыл доброту, с которой кампонг относился к нему всю его жизнь.

К тому моменту, когда А Боонь вывесил плакаты, в которых говорилось, что те жители кампонга, чья жизнь подвергнется изменениям из-за проекта расширения земель и кто пожелает переселиться в квартиры, получат их в первую очередь, к нему уже относились с долей подозрения.

— Хотят нам остатки всучить, да? – скривился А Тун, посмотрев вечерние новости.