Книга Великое расширение, страница 133 – Рэйчел Хэн

— О, – сказал А Боонь, – тут дело вот в чем: га-мены купят у тебя дом. И дом, и лавочку, и все остальное. Они заплатят тебе. Ты, Суи Хон, не думаешь, что тебе пора бы на пенсию?

Суи Хон размышлял. У него было трое сыновей от ныне усопшей жены, все они давно женились и жили вместе с женами в городе. Когда сыновьям пришло время жениться, Суи Хон благодаря торговле в лавочке обеспечил каждого из них солидным калымом. Его невестки были из хороших купеческих семей и умели не только строчить на швейной машинке, они получили неплохое образование и потому читали и писали по-английски. Сейчас жена старшего сына была на шестом месяце беременности, и акушерка утверждала, что, судя по форме живота, разродится она мальчиком. Суи Хон, повидавший в жизни немало сложностей, вдруг почувствовал, что эта самая жизнь постепенно налаживается.

Чтобы не сглазить, он старался не замечать хорошего и думал о плохом: младший сын пристрастился к покеру, самому ему ночами не спится из-за сухого кашля, жена умерла, оставив его встречать старость в одиночестве.

Тем не менее по утрам, когда он шел к лавке, а небо окрашивалось розовым, когда в желудке разливалось приятное тепло от съеденных яиц всмятку, когда во рту еще оставалось послевкусие от крепкого кофе, – в такие моменты он чаще всего думал о сыновьях. Соленый ветер с моря наполнял грудь легкостью настолько живительной, что хотелось вдохнуть поглубже, до рези в груди.

Суи Хон был счастлив, просто и бесповоротно. Он пытался умерить свое счастье, однако оно сопротивлялось и часто накатывало на него в самые неожиданные моменты. Иногда в минуты затишья он выносил деревянный стул, ставил его на террасе и усаживался там с сигаретой, наблюдая, как ветер пробирается сквозь густой полог веток баньяна возле лавки.

Вот только счастье – штука опасная. Суи Хон ощущал на себе взгляды завистливых богов и мстительных духов. Бывало, перед сном кто-то словно проводил холодной рукой по его шее, однажды драгоценная фарфоровая плошка ни с того ни с сего свалилась со стола и разбилась, а на стойке в лавке, сколько бы он ни протирал ее, вечно собирался тонкий слой пыли.

Сыновья тоже наведывались к нему все реже – говорили, что кампонг слишком далеко от их обычных маршрутов. Суи Хон видел, что невесткам не нравится это напоминание о том, откуда приехали их мужья. Дом Суи Хона – просторнее, чем большинство остальных жилищ в кампонге, – принадлежал не токею, а ему самому, но все же был выстроен из ротанга и дерева. Полы в доме были бетонные, а не деревянные или земляные, однако невестки-то всю жизнь прожили в уютных кирпичных домах с кафельными полами, поэтому особого восторга не выказывали.

Не только его семья столкнулась с переменами. Он видел их повсюду в городе: среди лабиринта старых деревянных строений, среди хаоса рынков, перетекающих с одной улицы на другую, вырастали новые дома. Суи Хон слушал радио и знал, что проект расширения земель – не единственный. В джунглях на западе острова появлялись верфи и нефтеперерабатывающие заводы, миллионы долларов были брошены на освоение несговорчивых прибрежных территорий. Один из приятелей Суи Хона подался туда на заработки и рассказывал, что такое зрелище надолго запоминается: на фоне холмов глинистой почвы прямо из болотистого грунта вырастали бесконечные километры металлоконструкций и мощные трубы, а рядом громоздились бочки, на которых вместо плотов переправлялись через заливы.