Книга Великое расширение, страница 66 – Рэйчел Хэн

А Боонь напоминал лист, подхваченный бурным потоком. Его несли вперед пылкость однокурсников и их вера в свои убеждения. И эти убеждения очаровывали тем, что возлагали ответственность за собственные трудности на кого-то другого. Теперь, под чужим влиянием, он видел, что токей угнетает рыбаков, самодовольно жиреет в кирпичном доме, пока остальные жители кампонга гнут спину, чтобы выплатить ему арендную плату. С этим А Боонь согласился не сразу и сказал Сыок Мэй, что токей наверняка человек добрый, потому что, в отличие от токея в соседнем кампонге, он не повышает им арендную плату и прощает долги. Но Сыок Мэй не замедлила с ответом: “Если волк не ест кролика, потому что ему лень, он же не перестает от этого быть волком?” Он не нашелся, что на это возразить.

Меньше сомнений вызывали страдания городских работяг. Ассенизаторы, строители, фабричные рабочие, водители автобусов – А Боонь узнал, в каких тяжких условиях они вынуждены жить, как мучаются ради жалкого куска хлеба, какие грязные каморки называют домом. А тем временем состоятельные англоговорящие дельцы и чиновники распивают в клубах коктейли и водят знакомства с облаченными в костюмы ан мо.

Теперь А Боонь понимал, что они в кампонге хоть и живут нелегко, но все же имеют возможность ходить куда захочется, а если деньги заканчиваются, то собирают фрукты или ловят крабов. Над ними нет начальников, им не надо прятаться от невоздержанного на язык бригадира, они свободны. Он не стал делиться этими соображениями с однокашниками, в этом новом пламенном мире его единственным козырем было то, что он из семьи рыбаков, – благодаря этому считалось, что он умеет работать.

Сыок Мэй и А Боонь попали в одну студенческую ячейку. Она состояла из пяти человек, которые все делали вместе. А Боонь и не предполагал, что существует столько способов заполнить день. Общественные бассейны, где блестели голые тела пловцов. “Рокси театр”, где, заплатив пятьдесят центов, ты два часа любовался, как П. Рэмли, разодетый в модные европейские костюмы, с набриолиненными волосами, влюбляется в блестящую Мариам Бахарум^[28] с ее чудесной застенчивой улыбкой. Парки развлечений, где на палочках жарилось духовитое, истекающее жиром мясо, а на сценах без устали танцевали “девочки” в цветных чонсамах.

Все это было не в новинку троим остальным членам их ячейки – они выросли в городе и были немного постарше. Двух девушек звали Гэок Тинь и А Муи, имя юноши было Энь Соонь. Показывая все это Сыок Мэй и А Бооню, они изображали равнодушие и скуку, маскируя изумление и восторг, в который приводили их новые странные однокурсники, приехавшие из деревни. В шутку их называли суа ку, “горными черепахами”.

А Бооню такое приятельство казалось неестественным, словно они впятером играли в какой-то пьесе без зрителей. Но в итоге учеба и общение сделали свое дело, и А Боонь стал относиться к остальным как к дальним родственникам, дружелюбным и глуповатым, но привычным. Сперва особое его недоверие вызывал Энь Соонь, лидер студенческих союзов, горячий спорщик, похоже читавший все на свете – от Лу Синя и Ленина до Чарльза Диккенса. Однако со временем настороженность отступила перед добротой старшего однокурсника, который никогда не ставил Бооня в неловкое положение и не заставлял его чувствовать себя невеждой. Их отношения напоминали отношения между Боонем и Хиа, разве что у Хиа не хватало терпения опекать младшего брата.