Книга Общество самоубийц, страница 137 – Рэйчел Хэн

Он ничего не сказал, но она его услышала. Услышала его слова, сказанные много лет назад, слова, которые она никогда не забывала.

Почему ты плачешь, девочка моя? Ну же, не плачь.

Он обнимал ее загорелыми руками, сильными и надежными, как старое дерево.

Ну тихо, тихо, хватит.

Она вдохнула знакомый с детства запах — тот же солоноватый запах близкого человеческого тела. За столько лет он немного изменился, но все равно оставался родным и уютным. Она узнала бы этот запах где угодно.

Когда Лия наконец успокоилась и глубоко вздохнула, отец разжал свои могучие объятья. Выдвинул стул из-за обеденного стола и усадил ее, потом присел на край кровати.

На Лию вдруг навалилась огромная усталость. У нее совершенно не было сил все объяснять. И она просто вытащила из кармана ключ, который дал ей Цзян.

— Мой начальник одолжил мне на один день яхту. Ты… ты еще помнишь, как с ней управляться? — сказала она смущенно.

Отец просиял.

— А то! — воскликнул он. — Конечно, я уже много лет этим не занимался — последний раз, наверное, когда жил на Западном побережье. У меня тогда была своя яхта — старенькая и потрепанная, но совершенно потрясная посудина.

Лия улыбнулась, увидев, как радуется отец, и впервые упоминание о его жизни вдали от нее и матери не вызвало у нее ни злости, ни раздражения. Потом она попросит отвезти ее туда. Отвезти во все те места, где он побывал, где успел пожить, попросит познакомить ее с людьми, которых он знал, со всеми его друзьями. Она научится всему, что он умеет, постарается полюбить все, что он любит. Она даст ему стимул жить.

— Кстати, — добавил отец, — ты выбрала отличный день. Погоду обещают идеальную — двадцать один градус и в небе ни облачка. А кроме того — ты, наверное, не помнишь, — но завтра вообще-то мой день рождения.

Тридцатое октября. Ну конечно! Лия долгие годы об этом не думала, но дату никогда не забывала.

— Замечательно! — сказала она. — Это будет мой подарок.

Лия решила, что все расскажет отцу завтра. Сейчас уже слишком поздно, и они оба слишком устали. В конце концов, погоду обещают отличную, да еще это будет день рождения отца. Когда же, как не завтра?

Следующим утром Лия проснулась рано, до рассвета. Пробуждение было постепенным, и она не испугалась, когда, открыв глаза в темноте, поняла, что лежит на незнакомой узкой кровати. Ночью Лия спала чутко, погрузившись в сон только наполовину и каким-то уголком сознания все время осознавая, где она и кто рядом с ней.

Отец дышал тихо и равномерно. Он чуть-чуть посапывал, потому что у него был заложен нос, но этот звук казался Лии здоровым и невинным, как у ребенка, который забыл высморкаться. Кайто уступил ей свою кровать — настоял на таком решении проблемы, — а сам устроился на тонком матрасике на полу. Лия согласилась с условием, что отец возьмет одеяло, и тот, поворчав немного, уступил. Так она и спали. После сотен стирок простыня была мягкой и гладкой на ощупь. Может, отец возил постельные принадлежности с собой во всех своих странствиях? Где успели побывать эти плоские подушки и застиранные простыни?

Лия повернулась и свесила голову с кровати, чтобы посмотреть на отца. Тот спал на боку, свернувшись калачиком, приоткрыв рот и подложив ладонь под щеку. Как ребенок. А в детстве Лия представляла, что отец всегда спит на спине, широко раскинув руки, чтобы занять как можно больше места. Она снова легла и закрыла глаза. Звук отцовского дыхания, равномерный и успокаивающий, проникал во все уголки ее тела и убаюкивал. На душе у Лии стало легко, будто она вернулась домой.