Книга Общество самоубийц, страница 80 – Рэйчел Хэн

Они встали перед Лией. Дуайт уставился туда, где на ее плечо падали густые волосы. Он стоял так близко, что чувствовал ее запах.

— Ты что, так и будешь стоять? — прошипела Опал.

Дуайт послушно наклонился вперед, поближе к гладкой щеке Лии, и вытянул губы трубочкой, как показывают в кино. Глаза он закрыл — может, дожидался, что коснется ее щеки и все вокруг закричат и зааплодируют, а Лия крепко его обнимет?

Но губы Дуайта так и не дотронулись до ее теплой кожи — Лия врезала ему со всей силы. И класс заполнил звук удара.

Он напомнил Лии про ледоход на весенней реке, который она как-то раз видела: огромные льдины отрывались от основного массива, и течение уносило их прочь. А потом Дуайт падал назад, на спину, путаясь ногами в металлических ножках стульев и локтем врезаясь в доски пола. И вот он растянулся на полу, а по его лицу течет что-то влажное и горячее.

Лия стояла над поверженным парнем, медленно разжимая кулак. Мир, казалось, замедлил движение, пытаясь прорваться к ней сквозь защитное стекло, втянуть ее в эту выдуманную вселенную, где дразнятся одноклассники, а бледный, как мел, парень, пахнущий чем-то кислым, жарко дышит ей в лицо. Внутри Лии всегда тлел огонек гнева, то и дело грозивший разгореться всерьез, но сейчас он пламенел вовсю, наполняя ее жаром.

И внезапно Лии стало недостаточно того, что враг повержен и губы у него разбиты до крови. Она навалилась сверху, одной рукой вцепилась в тощее плечо, а другую сжала в кулак и врезала по прямому веснушчатому носу. Она словно видела внутри него скелет, тоненькие косточки, сцепленные между собой, конструкцию настолько безупречную, что ее это бесило. Она ударила еще раз, потом еще и еще…

Только когда учителя наконец оттащили Лию, в ее уши прорвался визг и плач одноклассников, она почувствовала, что костяшки пальцев у нее скользкие от крови, а на коленях синяки.

Ее уводили из класса, и мальчишки и девчонки шарахались в стороны. Некоторые плакали. Кое-кто сидел за партами, застыв в безмолвном испуге. Никто не посмел встретиться с Лией взглядом — никто, кроме Опал, которая успела занять свое место и теперь, казалось, просто спокойно ждала начала урока. Опал смотрела Лии прямо в лицо и в уголках ее губ пряталась довольная усмешка, словно она наконец получила подтверждение, которого давно ждала. Словно она всегда знала.

Неприятность — так это назвала Лиина мать. По Уджу сложно было догадаться, насколько она сильна. Это от матери Лии достались поджарая фигура, узкие плечи и мягкие грустные глаза. Уджу ходила легко, словно ступала по битому стеклу или по воде, все ее движения всегда были размеренными и осторожными. Она казалась очень хрупкой, особенно когда стояла рядом со своим мощным мужем.

Но когда Уджу говорила, игнорировать ее не удавалось никому: окружающие смотрели на нее и слушали ее. Она зачаровывала слушателей. Наверное, все дело было в ее голосе. Напевный и низкий — куда ниже, чем можно было ожидать, — этот голос заставлял мир подчиняться воле Уджу. Голос позволял ей вкладывать в слова тот смысл, который она хотела донести. Поэтому, когда Уджу говорила про неприятность, пробираясь через слоги этого слова, как через полосу препятствий, слушатели неизбежно понимали, что неприятность приключилась именно с бедной малышкой Лией.