Книга Небо в алмазах, страница 32 – Alexandrine Younger

— Потому он и есть снежный, блин, истукан, ибо торчит вечно в своем институте! — выпалила Софья не слишком любезно, и без большой любви к своему бедному Милославскому. Виделись бы чаще — не думала бы сейчас, вчера… да, и что таить греха — позавчера, об одном человеке в кепке. — Познакомлю, куда он денется, только если меня твой Космос за это к стенке не приставит.

Голикова давно не видела своего извечного кавалера. Ник учился, работал, занимался серьезными делами. Элемент сугубо ответственный и положительный. Никита старше Софьи на четыре года, и вполне имел определенное представление о роде своей будущей деятельности — и за границей побывал, не зря отец из дипведомства. А уж с качественной французской косметикой Голикова познакомилась только благодаря Милославскому. Выгодны друг другу во всех отношениях, но это выражение приобретало тягостный характер для самой же Голиковой.

Загнала себя в эту ловушку. То ли дружба, то ли любовь, а то ли привычка. Как курение. Пора либо окончательно выбросить пачку под колеса поезда, либо же крепко затянуться.

— Нашла великого и ужасного, — оставалось лишь согласиться, потому что даже к бескорыстной помощи Лизы сокурсникам, Кос относился строго отрицательно, — но ты не так далека от правды.

— И вот ещё что, пока ждала тебя, опять нагрела уши, и могу поздравить тебя с тем, что языки у некоторых работают на твою популярность, — и этот факт немало мучил Софью — она, конечно, искренне понимала, что женским любопытством движется белый свет, но потакать ему не собиралась.

— Рассказывай, кто меня опять так невзлюбил? — не подруга, а целый ОСВОД — выловит любую гадину.

— Сегодня узрела, как Алексеева с Волковой языком про тебя мололи, что где-то увидели вас с Космосом. И про брата твоего тоже говорят… Ну не сказать, что так часто именно о Вите, но тебе бы стало приятно выслушивать о собственном брате речи тех, кто его даже не знает?

— Голикова, с этого момента поподробнее! Вы вчера, смотрю, спелись, и ты даже простила ему собственные очумительные бананы?

— Бананы быстро отстирались, — почти скороговоркой проговорила Софья, отводя глаза от подруги — верный знак того, что Пчёлкин снова невольно в пути покорения чьего-то женского сердечка. — Правда, Лиз, я и сама понимаю, что зря обозвала его, когда он отдавил мне ногу той дверкой. Можно было решить вопрос более мирными средствами.

— Если бы Витя испортил хоть одну мою вещь, он бы стирал, ремонтировал и полировал её сам, но, смотрю, вы славно поговорили?

— Не туда смотришь, Лизка, — рассудила Софа, легонько показывая пальцем на соседнюю парту. — Глянь, эти охламоны опять самолетики из конспектов делают, детсад…

— Твою мать, — Лиза не сдержалась от брани, предчувствуя, чёрт возьми, беду, — когда кто-то слишком рано и быстро нахваливает моего братца, с этого обычно и начинаются проблемы, Софа!

Павлова бросила ручку на парту, представляя, что может происходить в воспаленном сознании Софки после нескольких встреч с Витей. Нравился всем, зараза с крылышками, но приходило время, когда он бессовестно убегал, не жалея разбитого сердца. И увидеть слезы новообретенной подруги Лизе не слишком хотелось. Лучше предотвратить беду сразу или хотя бы предупредить.

Ведь оба были ей дороги. Витя был неотделим от нее с самых ранних лет, а Софа так быстро сошлась с Лизой во взглядах на очень многие вещи, что других институтских будней Павлова просто не имела возможности вообразить. И не дай Бог…