Книга Тайное местечко, страница 46 – Виктория Балашова

Ели ребята не торопясь, видать надеясь, что путники откланяются, а тем явно больше заняться было и нечем, вот и сидели, потягивая чай из кружек, да перекидываясь ничего не значащими фразами о том, о сём. Пришлось закончив с едой, тоже смаковать напиток, пообщаться между собой их уже не тянуло — слишком много было вокруг ушей, а они невольно привлекали внимание самим своим существованием. Чуждо смотрелись они в этом мире, где и для них всё было в новинку. И как было выскользнуть, они не знали. За еду надо было расплатиться, а сделать это незаметно не получилось бы. Спас их случай. К столу подошёл хозяин и поздоровавшись, уточнил, словно в стакан глиняный заглянув издалека, и увидев, что и там напиток показал дно у обоих:

— Наелись ли гости дорогие? Али добавки принесть?

— Благодарствую, добрый хозяин, — ответил Остап, — достаточно.

— Не уделите ли мне чуть внимания?

— Конечно, — обрадовались ребята, вскочив оба.

Трофим радостно повёл их на выход из избы. На улице было менее людно, и приятная свежесть уже сменила дневную жару. Начал разговор Остап, углядев удобную возможность расплатиться, не сильно привлекая к тому внимание, вынув из кармана горсть монет, он произнёс:

— Для начала, чтобы не забыться, я бы хотел расплатиться за вкуснейшую еду, сколько с нас обоих?

— Да то успелось бы.

— Я переживаю, ваша помощница, не найдя нас за столом, может запереживать, а мне бы того не хотелось.

— Да не, она же видала нас вместе. С вас двадцать мелкашек, для твоего спокойствия.

А дальше Остап якобы пытался разглядеть в темноте свои богатства на ладони. Стараясь угадать по реакции Трофима какие монеты что означают. Самые крупные он уже до этого отложил, поняв, что они большего достоинства. Трофим же, понял ситуацию по-своему:

— Да ты парень, никак глазами слаб? Давай помогу. Вот, десятина и десятина. Теперь в расчёте, убирай остальные. Как же ты так с глазами-то? Ну, да то в Роду тебе помогут. Ты обскажи Никодиму, он найдёт, как подсобить беде твоей.

Словно от огорчения парень засуетился и лишь «угукнул», убирая остальные монеты в карман, и словно опомнился:

— А от нас то что хотели, а то сбил с толку.

— Да, вот проговорился я хорошему товарищу, что остановился у меня с ночлегом, что радость у меня от нашей с вами мены вчера случилась. Он бы тоже очень хотел поучаствовать, и по той же цене обменять ложечку, если не против. Но я не говорил, с кем у меня мена вышла, и если вы не хотите, то это так тайной вашей и останется.

— Да можно и сменять. Но если возможно, без нашего участия, я отдам крынку, а потом ты, хозяин мне вернёшь остаток и деньги.

— Можно и так, я с понятием.

— Тогда, мы сейчас пойдём в комнату за крынкой, и вынесем тебе, а сами пойдём прогуляемся тут в округе перед сном. А на обратном пути ты нам наше и вернёшь. Договорились?

— По рукам! И ещё, видал я, ненароком, как Свей Куницын от стола вашего отходил недовольный. Вы с ним бы поосторожнее, не знаю, в чём размолвка, но человек он… непонятный мне.

— Благодарим за предупреждение, добрый хозяин. Мы его ничем не задели, только Род свой назвали, а он и ушёл не прощаясь.

— А не Барсука ли Род ваш?

— Его. — вздохнул Остап, поняв, что и сюда дошла слава размолвки меж Родами.

— Тогда к добру не светить наши дела. Не хотелось бы несчастья. Он завтра поутрусь уедет, тогда и вам бы в путь. Или может, подвезёт кто вас?