Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 20 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

Следующий клиент оказался брутальным бородатым качком с татуировками. Менеджер удивился. Вот бы у кого в этой реальности не было проблем…

Менеджер заглянул в список.

— О, вы баристой работаете?

— Ага, – добродушно улыбнулся клиент и сел в кресло.

— Итак, а вы куда хотели бы?

— Айн Рэнд, «Атлант расправил плечи».

Менеджер удивленно повел бровью.

— Уверены? Вы вроде не бизнесмен…

— Кому это мешало!

— Ладно, что ж…

Следующим клиентом оказалась полная девочка с пирсингом на губе. Симпатичная, но почему-то до смерти перепуганная.

— Мне в «Лето в пионерском галстуке»…

«Господи», – подумал менеджер.

Некоторые клиенты дотошно расспрашивали о том, как работает технология. Менеджер устало повторял заученные фразы: ноосфера, коллективное бессознательное, нейроинтерфейс… Правда, на упоминании фамилии Вернадского многие почему-то перестали расспрашивать и просто согласно кивали головами.

Следующий клиент, высокий парень с длинными волосами, уселся в кресло и заявил:

— Мне в «Ночной дозор»!

Менеджер удивленно взглянул на парня.

— Вы уверены?

— А что не так?

— Ну как бы вам сказать… Вы же от спецоперации бежите?

— От войны, – поморщился клиент.

— Да, конечно. Понимаете, автор этой книги, Сергей Лукьяненко, он, как бы сказать…

Клиент напрягся.

— В общем, он поддерживает Россию, – мягко продолжил менеджер.

Парень гневно сглотнул слюну.

— То есть… Как…

— Давно уже, в общем-то. Вы не читали его блогов?

— В смысле… Поддерживает войну… С Украиной?..

— Ну, можно и так сказать.

— Черт.

Парень был расстроен.

Менеджер не знал, что и ответить. Затем нашелся:

— Можем предложить вам «Гарри Поттера».

Когда настал вечер и менеджер отправил последнего путешественника в романы Бориса Акунина, все собрались в курилке, чтобы обсудить прошедший день.

Шумно болтали, смеялись над эмигрантами в «Гарри Поттера», хлопали друг друга по плечу.

Спустя десять минут все разошлись, и остались двое.

Закурили еще по одной.

— Директор говорил, скоро уже сворачиваемся, да? – спросил один.

— Ну да, – ответил второй. – А то начнут возвращаться и задавать вопросы.

— А мы потом куда?

— Не знаю. Я лично в Ереване местечко присмотрел.

— Неплохо. Я пока не решил.

Покурили еще, помолчали.

— Слушай, – сказал один, – а как думаешь, куда они на самом деле отправляются?

— Черт его знает. Система нестабильна. Так-то лапши на уши можно какой угодно навешать… Мне лично кажется, что они отправляются туда, куда на самом деле хотят больше всего.

— Справедливо.

В вестибюле воняло капустой, а у входа на стене висел огромный цветной плакат. На нем было изображено громадное, больше метра в ширину, лицо человека лет сорока пяти, с густыми черными усами, грубое, но по-мужски привлекательное.

Парень с зелеными волосами, брутальный бородатый бариста и девочка с пирсингом на губе направились к лестнице. К лифту не стоило и подходить: он и в лучшие времена редко работал, а теперь, в дневное время, электричество вообще отключали. Действовал режим экономии – готовились к Неделе ненависти.

На каждой площадке со стены глядело все то же лицо. Портрет был выполнен так, что, куда бы ты ни стал, глаза тебя не отпускали.

«БОЛЬШОЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ», – гласила подпись.

— Я считаю, интеллигентный человек должен сочувствовать быдлу, – сказала Настик. – Интеллигент живет в мире, который придумал сам для себя. Реальный мир, где все по правде. А быдло живет в мире, который для него выдумывает нейросеть. Это ведь ужасно. Это ведь не жизнь.