Онлайн книга «Пароход современности. Антология сатирической фантастики»
|
— Ничего-ничего, старая, давай-ка в печь его быстрее, вон он какой жирненький да вкусненький! Хряк же тяжело опустился могучим задом на лавку, заваленную драным тряпьем, почесал грязный пятак копытом: — Ты, это, бес, не командуй. Тут тебе, это, не там, вот. Голубчик глазами, полными ужаса и слез, смотрел на хряка, словно углядев в нем своего защитника и спасителя и обещая самому себе – свинину больше ни-ни, ни под каким видом, только веганство, только хардкор… — Ну, есть что сказать, молодец добрый? – Баба-яга вновь ухватилась руками за ручку деревянной лопаты и тряхнула ее. – Чего молчишь, али язык потерял? — Да какой он молодец добрый, – отвратительно хрюкнул черт, – он же того, и не поймешь кто – то ли баба, то ли колода, – и бес щелкнул пальцами, выставил вверх кривой черный коготь, из-под которого вдруг выдулся огромный синий пузырь, и в нем возникла картина. Голубчик, обдуваемый жаром из печки, похолодел. Только не это! Сенсей любил снимать то, что у меритократов старомодно именовалось хоумвидео, и собрал довольно большую коллекцию, живописующую все стадии его жизненного эротического трипа, на протяжении которого он последовательно осваивал порой весьма маргинальные ответвления, а также те, которые пока еще осуждались законом, хотя на просвещенном Западе подобные забавы уже входили в число если и не афишируемых, то вполне допустимых. До встречи с Голубчиком сенсей целый год сожительствовал с матрасом, называя его всяческими ласковыми именами, но в тех сценах, что мелькали в синем пузыре черта, солировал все-таки не матрас, а Голубчик собственной персоной. Баба-яга еще больше сморщила физиономию, пошевелила огромным бородавчатым носом: — Тьфу ты, нечистая сила! Пропп тебя подери! Как положено, так и спрашиваю, а уж кто он там – молодец или девица, пущай другие разбираются. Хряк придвинулся ближе к скукожившемуся на лопате Голубчику и почти дружески ткнул его копытцем в бок: — Ты, эта, не молчи. Скажи все как положено, а то ведь того, а? – И хряк кивнул на внутренности печи, где пылал огонь и толпились дымящиеся горшки с булькающим варевом и где Голубчику была приуготовлена судьба стать одним из пунктов здешнего меню. Ему вдруг вспомнилось, как они с сенсеем пошли в модный ресторан с красноречивым названием «Каннибал», и там подавали специально приготовленное мясо со вкусом человечины, и Плохиш тогда посмеялся, мол, а кто у них тогда шеф-повар – выписан прямиком с Берега Миклухо-Маклая, потомственный каннибал, чьи предки съели Кука? Голубчику стало до невозможности себя жалко, слезы покатились по щекам, но в голову ничего не приходило, пусто было в ней, только дурацкие воспоминания про ресторан и видение сенсея, терзающего ножом вырезку «Бедро комсомолки». — Ну, ничего не поделать, – вздохнула Баба-яга, – эй-ка, подсоби, рогатый. Черт соскочил с ручки лопаты, ухватился за нее, и они вдвоем с Бабой-ягой вдвинули сидящего на ней Голубчика в адский зев печи. Голубчик дернулся и открыл глаза. Ни адского зева, ни огня, ни жара. Ничего, только темнота и обволакивающая тело мягкость, вызывающая из памяти полузабытое слово «перина», а еще «пуховая подушка», а еще – тепло, уют, дом… Приснится же такое! Говорят, что на новом месте первый сон – вещий. А значит… |