Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 86 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— О, времена! – Толик закрыл ладонями растопыренные уши, не желая больше слушать эти несправедливые заявления. – Над дерьмом, знаете ли, тоже вьются миллионы мух – и разве это что-то говорит о его вкусовых качествах?!

И парень продолжил стенать и изливать душу монитору, а остальные вернулись к своим делам. Только Людочка сочувственно кивала. Конечно же, гениев не понимали во все времена, и Толик не являлся исключением. Но ничего, заверял он, вот после смерти уж ему-то памятники ставить будут!..

— Я буду ходить к вашему памятнику и класть цветочки, – искренне заверила его Людочка.

Гений эпохи ее душевный порыв отчего-то не оценил и подозрительно сощурился. Все работники издательства давно привыкли к регулярным взбрыкам товарища Бубочкина. И про памятник он заговаривал уже не в первый раз. Что ж, после смерти так после смерти – это всех вполне устраивало, ибо издавать его все равно никто не собирался. Им-то, презренным, не культурного обогащения хотелось, а икорки красненькой да бентли заморской, причем прямо сейчас, при жизни. Вот и приходилось печатать всяческих Евангелин Волшебных да Алисий Лавли.

Людочка прекрасно знала, что за глаза все находящиеся в этом офисе, включая Елену Владимировну, поливали грязью не только гения эпохи, но и Евангелину, и весь честной мир. А возможно, и ее, ангела их, Людочку. Такие они были люди. Честно признаться, относительно Евангелин и Толиков Людочка была с ними всецело согласна, но говорить гадости за спиной считала ниже своего достоинства, поэтому просто с мазохистским наслаждением прокручивала эти мысли у себя в хорошенькой головушке.

— …ну разве я не прав? – жалобно вопросил гений эпохи.

— Конечно, правы, Толечка, – ответила девушка, нажимая кнопочку на кофемашине. Она понятия не имела, о чем он спрашивал, потому что последнюю часть тирады прослушала.

Гений эпохи горестно вздохнул, не удовлетворенный ее ответом, но поток красноречия в нем на сегодня уже иссяк, и он вынужден был вернуться к своей работе, упиваясь страданиями самостоятельно, как и положено истинному гению.

«А что я? Мы люди простые, – размышляла про себя Людочка, неся кофе в кабинет директора. – Наше дело мелкое – кофе вот принести, нетленку чью-то распечатать для Козлова, письма самотечные в корзину закинуть, поддакнуть где нужно… Эх, вот поэтому-то они все звери, самые настоящие, а я – человек!»

Нет, все-таки с этим определенно нужно было что-то делать! Людочка решительно, без стука распахнула дверь, отчего бедная Евангелина аж подпрыгнула в кресле и прижала ушки, а Геннадий Карлович выронил папочку с договором.

— Геннадий Карлович! – с порога заявила Людочка. – Мне срочно нужен больничный!

— Людочка, вам нехорошо? – опешив от такой наглости, выдавил директор.

— Мне очень, очень плохо! – подтвердила девушка.

— Что ж, если вам так нужно, идите… – растерянно махнул рукой Геннадий Карлович и принялся собирать разлетевшиеся листки.

В кабинете приторно пахло рептилиями и псиной.

— Спасибо, Геннадий Карлович! – опомнившись, Людочка растянула губы в улыбке и повернулась к не менее ошарашенной Евангелине. – Ваш кофе со сливками!

Ну вот и все. Людочке совершенно не хотелось общаться с писательницей, ей хотелось как можно скорее вернуться в прежний, нормальный мир. Она птичкой выпорхнула в офис и, пробегая мимо ковыряющей в зубах Елены Владимировны, на ходу проронила: