Книга Пароход современности. Антология сатирической фантастики, страница 89 – Олег Дивов, Сергей Волков, Алексей Гравицкий, и др.

— Очередные извращенцы, – беззлобно фыркнула Людочка.

Почему-то сегодня всех тянуло прогуляться нагишом, и тому причиной вряд ли был первый летний день. По дорожкам трусили бегуны в одних лишь модных принтах полосатых и пятнистых шкур, а в тени беседок предавались без малейшего стеснения страстям парочки. Вместо того чтобы стать людьми, все, казалось, только еще более озверились – теперь их тела покрывали шерсть и перья, а руки и ноги стали самыми настоящими лапами.

И к вящему ужасу Людочки, изменения касались в первую очередь их поведения. Люди выпячивали наружу все то, что годами копилось в их душах, всю дрянь, истинную суть! Ах, как прогнил этот мир! Люди просто устали скрывать, что они суки и свиньи!

«Так вот оно что!» – внезапно осознала Людочка и наконец после всей этой выматывающей недели выдохнула. Да ведь это не она сошла с ума! Это мир сошел с ума! Кто здесь звери? Они, не она, Людочка! Тогда кому нужно лечиться – им, а не ей! Что ж… с этим можно было жить.

На работу в понедельник Людочка явилась отдохнувшая и посвежевшая, полная сил и какого-то невиданного душевного подъема. Она успокоилась и приняла происходящее, нет, ей просто не оставили иного выхода, поэтому девушка ощущала даже некое самодовольство – ведь только она одна-единственная в целом мире видела людей такими, какие они есть на самом деле.

В общем, теперь Людочка смотрела на ситуацию иначе и считала себя едва ли не избранной, которую боженька наделил особенной силой.

Все выглядело настолько разумно и разложено наконец по полочкам, что когда она вошла в офис и увидела творящийся там бедлам, ничуть не удивилась. Даже хмыкнула высокомерно – мол, чего-то такого я и ожидала.

Непризнанный гений эпохи Толик голышом, вот прямо-таки в чем мать родила, лишь целомудренно заросший коричневой шерстью до самых пяточек, болтался под потолком. Одной рукой он зацепился за кондиционер, а второй весьма метко швырялся какашками. Кондиционер раскачивался, грозя в любую минуту грохнуться на пол; дамы визжали, грозя сделать то же самое, а бедная Анюшка забилась под стол и жалобно оттуда блеяла. Елена Владимировна носилась между столами в одних только золотых серьгах и, наткнувшись на кого-либо, злобно шипела.

— Тупые малолетки! – сквозь мартышачий визг изредка прорывались вполне членораздельные слова. – Нашли себе папиков – и давай издаваться, бабки лопатами гребут! А сами пшик, пшик же! У нормальных, талантливых писателей отняли эту возможность! Миром правят деньги и лицемерие!..

Заметив вошедшую Людочку, Толик на несколько секунд замер, вперившись в нее взглядом, видимо, размышляя, враг она народный али друг несправедливо забытых гениев, а потом выпятил верхнюю челюсть и замахнулся на девушку какашкой.

— Все продажные сволочи, все!..

Людочка увернулась от нацеленного в нее пахучего снаряда, и тот впечатался в стену аккурат под рядами дипломов. Юркнув в кабинет Геннадия Карловича, девушка привалилась спиной к двери и облегченно выдохнула, но тут же напряглась.

Геннадий Карлович, также щеголявший в изумрудно-зеленом костюме Адама, пребывал явно не в духе. Это можно было судить по его раскрытой клыкастой пасти и зажатому в лапе главному редактору Козлову.

— Да в глаза я не видел эту треклятую рукопись! – запинаясь, возмущенно доказывал главред. – М-мамой клянусь!