Книга Фатальное прикосновение, страница 98 – Виктория Балашова

— Не томите, Пётр Васильевич, — зашептала Ольга Михайловна. — Мы никому ни слова. Видите, я даже не пишу ничего.

Выпив, следователь ответил:

— Самого государя-императора и его ближайшее окружение хотели изничтожить. Но действовали осторожно, знамо дело. Не сразу побежали во дворец. Оказывается, существует среди некоторых ученых мнение, что яды, лекарства по-разному влияют на женщин и мужчин, а также на людей различных сословий. Поэтому не торопились. Батлер также изучал, как быстро умирают от лоста и каков на вид труп. Его торопили. Вот он и начал водить домой людей. Мышей с кроликами ему мало было.

— М-да… — протянул Радецкий и тоже выпил коньяку. — Никак не успокоятся наши враги. Но выходит, предыдущие убийства не связаны с этим делом? Там-то не поймали пока убивцев?

— А вот, Герман Игнатьевич, связаны! Еще как связаны! Все, кроме убийства в доме Свешникова, отравления княгини Килиани и попытки отравить вас. А четыре преступления и покушение на господина Бобрыкина напрямую ведут к нашему молодому ученому, которого так удачно выследил Тарас Григорьевич. Но по порядку.

У лорда Монкрифа паранойя имела под собой самую что ни на есть твердую почву: за ним действительно следили. Дело в том, что в «Особом отряде наблюдательных агентов» при Московском Охранном отделении давно подозревали неладное. Доклады шпионов, работавших в Англии, как один твердили о желании англичан сменить в России власть на более для них угодную. К тому же, лодку планировалось раскачивать и с низов, планируя бунты и забастовки. Особое внимание привлек управляющий Английским клубом Чарльз Маршев и лорд Реджинальд Монкриф. У первого в клубе с завидным постоянством собирались англичане, второй также регулярно ездил со странными визитами к английскому студенту Джону Батлеру.

Если бы за самим Батлером сразу начали следить, до опытов над людьми дело бы не дошло. Но агенты считали, что всё планируется в высшем свете, а студентика Монкриф навещает из родственных побуждений — может он ему племянник или еще какой родственник. Тем более, что лорд частенько посещал собрания в клубе, за деятельностью которого усиленно наблюдал особый отряд. И вроде все ниточки сходились в том месте.

— Ведь опыты проводились скрытно, — делился Курекин. — О них в Москве знали лишь Монкриф и сам Батлер. Это легко объяснить. Лостом интересовались все, кому не лень. Немцы вообще начали активно готовить яд для военных целей. Поэтому англичане решили держать свои эксперименты в строгом секрете. Батлер не знал ни имени, ни адреса лорда. Все указания передавались Монкрифу в Английском клубе, а туда попадали из посольства.

— А заперли нас неслучайно? — спросил Герман Игнатьевич. — Что-то мне теперь в случайности не верится.

— Вы правы. И фолиант подложили не просто так. Жестокий план был таков: кто-нибудь точно дотронется до страниц, пропитанных ядом. А то и несколько человек. Про мое счастливое выздоровление и восстание из мертвых никто, кроме нас с вами, Герман Игнатьевич, да еще вашего врача, не знал. А уж про то, что Ольга Михайловна читала про лост, тем более. И это был бы первый демарш против людей из высшего света. Заперли, чтобы при плохом самочувствии выбраться гости из клуба не смогли как можно дольше. С течением времени яд действует всё сильнее, а вот следов найти всё сложнее. Тем более, что фолиант планировалось из библиотеки аккуратненько убрать. Его у вас не крали. Это умелая подделка, которую не жаль пустить в расход.