Книга Вино с нотками смерти, страница 48 – Виктория Балашова

«Закуски: корюшка маринованная, тартинки из дичи. Салат: французский с настурцией, андивий с прованским соусом». Далее: «Сосиски и пудинг свиные по-немецки (дабы угодить государевой супруге), холодный паштет из пулярды на раковинах, котлеты бараньи по-провански, навага натуральная, филей из курицы под бешемелью на пюре из артишоков, брокколи с пармезаном по-итальянски». На десерт планировалось подать: «Тарталеты с мармеладом абрикосовым и меринга со сливками по-французски»^[1]…

Ох, слыхал Герман Игнатьевич, что понастроили французы к выставке разного, однако, такого размаха не ожидал. Государев поезд с ресторанной делегацией подъехал к перрону нового вокзала Орсе со стеклянною крышей и огромными часами на центральном фасаде. Он возвышался в самом центре города, совсем неподалеку от Лувра. Встречали государя на огромном автомобиле Бенца, по слухам развивавшем скорость аж до восемнадцати верст в час! Рестораторов, правда, посадили в машины попроще — в паровые кареты, вмещавшие до десяти человек, и при том довольно просторные. Клаксоны оглушили Германа Игнатьевича. Он крутил головой по сторонам, не узнавая французской столицы. Официанты замерли, боясь пошевелиться.

— Вот мы, ребятушки, попали! — хлопнул по колену Герман. — Гонка нам, судя по всему, предстоит нелегкая. Тут мало кулинарией поразить инородцев. Хотя и это не просто — поговаривают, из самих заморских Штатов сюда ресторан пожаловал. Но что не соврали мне, так про новые машины и устройства.

— То ж не про кухню, Герман Игнатьевич? — спросил самый молодой из его помощников по кухне. — Что на кухне-то за машины? Плита да поварешка.

Все немного расслабились от таких слов и засмеялись: и правда, какие устройства на кухне, кроме поварского умения. Пар, оно, конечно, завсегда использовали. Но несколько с иными целями.

— Посмотрим, — внимательно глядя на улицы города, пробормотал шеф-повар. — К нам здесь должен присоединиться специальный человек из петербургского инженерного корпуса. Современный ученый. Что-то нам подготовил для гонки.

Вскоре карета, изрыгая пар и гудя клаксоном, подъехала к ресторанному павильону. Неподалеку возвышалось странное высоченное строение, походившее на железнодорожный мост, только не перекинутый через реку, а воспаривший к небу.

— Вход на выставку, — гордо произнес встречавший русских француз. — Это творение нашего инженера Гюстава Эйфеля!

— Какая уродливая штука, — проворчал один из поваров.

— Это вы зря, — шепнул главный устроитель русского павильона господин Бобрыкин. — Возле башни мосье Эйфеля расположился наш павильон с установкой, которая гонит водку. Все по последнему слову техники. Все на глазах у изумленной публики: приборы по ректификации спирта, ароматические добавки, розлив по бутылочкам. Заметьте, господа, по маленьким сувенирным бутылочкам, чтоб народ пробовал и оценивал. Тут же и закусочки — огурчики малосольные, черный хлебушек с салом, селедочка… Икорки им черной привезли. Они, правда, нехристи, плюются. Возьмут в рот, покривятся и выплевывают. Думают, что незаметно, а мы все видим, — он махнул рукой. — А и ладно!

— А это что ж?! — воскликнул кто-то из официантов и быстро перекрестился.

— Голова от статуи, — рассмеялся устроитель. — Мы сначала тоже испугались. Оказалось, всю не успели сделать — больно здорова. Подарок Соединенным Штатам. Пока вот только голова и рука с факелом готовы. Особенно поздно вечером мимо ходить страшно, впрочем, потом привыкаешь.