Книга Настоящая фантастика 2012, страница 181 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

Антония подняла глаза от потрепанной тетрадки с неправильными английскими глаголами. Она располнела, вокруг глаз появились птичьи лапки, возле губ наметилась складка, и только гладко зачесанные назад волосы и глаза остались прежними, угольно-черными, живыми.

По тропинке между земельным участком Папы Артура и пустырем шагал молодой учитель в золотых очочках.

Антония встретила гостя, стоя в дверях.

Так они и разговаривали на пороге, пока маленький Давид выписывал круги вокруг открытого гаража.

— Мне хотелось бы побеседовать с вами о Давиде, сеньора. – Черные усики на лице Горацио смешно топорщились, как воробьиные перышки. – Он необычайно развит для своего возраста. Сколько ему?

— Шесть. Будет…

— Вот видите. А развитие как у старшеклассника. Я говорю об интеллекте, вы понимаете. В эмоциональном отношении это совсем ребенок. У него феноменальные способности. В математике он разбирается лучше меня.

— Да, он всегда хорошо считал сдачу в магазине…

Горацио снисходительно усмехнулся.

— Я думаю, сеньора, вам следует обратиться в Калифорнийский университет. У них есть социальная программа помощи юным дарованиям. Они наверняка заинтересуются вашим сыном. Прошу вас, поговорите с мужем.

Антония задумалась. Ее совсем не обрадовало сообщение об уникальных способностях сына. Чем меньше они привлекают внимание чужих людей, тем лучше. Она знала, что рано или поздно тайна маленького Давида выплывет наружу.

— Я подумаю, сеньор Горацио, – сказала она. – И поговорю с мужем. А сейчас извините, мне нужно варить обед.

— Я зайду через неделю, – пообещал Горацио.

Когда учитель ушел, из своей половины выглянул Папа Артур. После тюрьмы он стал совсем старик, перестал стирать носки и пристрастился к виски. От прежнего Папы Артура в нем не осталось ничего, кроме грязных мыслей.

— Чего хотел от тебя этот полукровка? – подозрительно спросил он.

— Тебе какое дело? Опять следил в щелочку?

— Ты уже спишь с ним? Ну признайся, что спишь… Вот я скажу твоему мужу!

— Отстань, старый извращенец. – Антония принялась яростно крошить овощи. Вода в кастрюле уже закипела.

Папа Артур плаксиво сморщился, но его личико и глазки залоснились хитростью и сладострастием.

— Если ты такая недотрога, откуда у тебя этот белобрысый подарок? И куда только твой муж смотрит… А помнишь, крошка, как нам было хорошо вместе?

— Это тебе было хорошо, вонючий ты козел, – равнодушно отозвалась Антония, высыпая овощи в бурлящую воду. – Дева Мария, какая я тогда была дура! Попробуй ты сейчас распустить руки, я бы живо отправила тебя за решетку.

Она помешала поварешкой, прикрыла кастрюлю крышкой и вернулась в свою каморку. На глаза попалась тетрадка с неправильными глаголами. Ох, не до глаголов ей теперь! Руки уже перебирали детские вещички после стирки (с тех пор как появились Присцилла и Кассандра, вещичек прибавилось). Антония думала о молодом учителе Горацио, о спившемся Папе Артуре, о муже Рубене… Рубен был как мешок казеина: куда поставишь, там и стоит. Конечно, женщине нельзя без мужа, это Антония усвоила с детства. Но иногда так хочется, чтобы рядом был действительно мужчина…

К двери подкатил Давид.

— Мамми, – спросил он, – что хотел от тебя мистер Ковач?

— Ты откуда знаешь? – отозвалась Антония, разбирая носочки по парам и стараясь не показывать, как она расстроена. – Подслушивал?