Книга Настоящая фантастика 2012, страница 188 – Алексей Бессонов, Андрей Дашков, Степан Вартанов, и др.

— Держи, одежда твоего сына. – Он сунул тряпки в руки Антонии, а из светящегося прямоугольника уже выплывала, пылая гневом, тучная Розалия.

— Идем, Педро! Милосердие Божие беспредельно, но оно не распространяется на нехристей. Домой! Домой!!

Они тоже сгинули во мраке.

Остались, если не считать улыбающегося Элвиса, только Антония и Рубен, Присцилла и Кассандра. И то, что больше не было маленьким Давидом.

— Хэлло, – приветливо сказал Элвис, пятясь в светящийся прямоугольник, как заправский шоумен, твердо усвоивший, что, уходя со сцены, нельзя поворачиваться спиной к зрителям. – Как поживаете? Надеюсь, все о’кей?

Дожидаться ответа он не стал – просто исчез вместе со светящимся прямоугольником.

Пространство вокруг выгнулось дугой. И тут же стало светло, как и положено днем.

Корабль пришельцев поднялся над домами, заскользил над пустырем, забирая с собой грозовую тучу, превратился в крошечное пятнышко – и улетел, весело кувыркаясь в голубом небе.

Поворот рубильника. В помещении включается свет, и одновременно загораются десятки лампочек на синтезаторах частоты. Синтезаторы должны заранее прогреться, чтобы установился стабильный температурный режим. Остальные приборы можно включить и перед самым началом наблюдений. Пусть пока в лаборатории будет потише. А то много тут разной аппаратуры понаставлено.

До прохода пульсара PSR 0329+54 через диаграмму направленности радиотелескопа ДКР-1000 в Пущино остается еще полчаса. И дел у меня пока особых нет.

Последние несколько лет практически все время провожу на наблюдениях. Именно провожу, по-другому не скажешь. Раньше из Москвы не так часто выезжал. На самом деле тут все прекрасно без меня обойдутся. А я здесь – скорее для очистки совести. Ведь не бездельничаю, а участвую в эксперименте. Но это просто самообман. Дело в том, что я уже не способен, как раньше, сидеть сутками за письменным столом и рисовать на бумаге бесконечные вереницы формул. Да, на мои работы пока еще ссылаются. В прошлом году неожиданно позвонил какой-то профессор, приехавший из США по делам в Москву. Сам он с Камчатки, но давно перебрался в Штаты. «Мне так хотелось бы с Вами встретиться, ведь Вы же – классик». Это я-то – классик? Самому смешно. Вчера, разбираясь на книжных полках, обнаружил толстенькую книженцию, изданную Институтом космических исследований АН СССР. Про распространение радиоволн в межзвездной плазме и алгоритмах оптимальной обработки регистрируемых сигналов. Это то, чем я раньше занимался. Посмотрел на обложке – кто автор? Оказалось, что я. Как-то совсем тоскливо стало. Уже до частичной потери памяти допился, так получается. Помню, что собирался такую работу написать, даже какие-то черновички набрасывал. А выходит, что все-таки написал и даже до типографии довел. И забыл напрочь об этом… всего-то за семь лет. За те семь лет, что живу один… без Ирины.

У меня уже давно не было ни одной серьезной научной работы. Редкие статейки, где список соавторов иной раз по объему больше самой статьи. «Еще раз к вопросу о возможности уточнения значения производной изменения периода излучения…» Ни на что большее уже не способен.