Книга Принцесса Диана. Самоубийство длиною в жизнь, страница 57 – Виктория Балашова

Вторым эпизодом стала история с запонками. На борту яхты в Порт Саиде принимали президента Египта с супругой. То ли Диана сама обратила внимание на запонки Чарльза, то ли супруга президента сделала по их поводу комплимент принцу, но закончилось все опять печально: в запонках Диана признала подарок Камиллы (на них красовались переплетенные буквы C–Charles & Camilla). Диана попросила Чарльза объясниться, а тот в присущей ему спокойной манере сказал, что рубашку и запонки ему готовил камердинер, и вообще, в этом нет ничего предосудительного – это просто подарок в честь давней дружбы.

Выгораживать Чарльза не входит в задачу автора книги. Любой женщине будет неприятно видеть у мужа фотографии бывшей любовницы и ее же подарки. Но Чарльз вряд ли желал специально досадить Диане. Для него отношения с Камиллой остались позади, а выкидывать ее подарки ему в голову не приходило (про фотографии он, скорее всего, просто забыл). Истерики молодой жены, не способной контролировать себя, помочь разрешению недоразумений не могли. Диана не способна была вести нормальный диалог, выплескивая на мужа то, что лучше сказать более спокойно и держа в себе то, что, наоборот, следовало обсудить.

Третья проблема носила, как ни странно, куда более глобальный характер, чем предыдущие две. И называлась она «скука». Диане нечем было себя занять. Загорать ей было скучно, слушать Чарльза – скучно, ужинать с президентом Египта – скучно. Правда, она общалась с членами команды и постоянно ела. Действительно, булимия тогда достигла невиданного доселе размаха. «Главный кок и прочие мастера кулинарных дел трудились без отдыха: приходилось готовить для принцессы закуску в промежутках между завтраком, обедом и ужином, а уж мороженое она поглощала почти безостановочно… Во время медового месяца болезнь быстро прогрессировала. Диана вызывала у себя рвоту четыре-пять раз в день».

Воспоминания Дианы о круизе позже будут слегка путаться: то она заявляла, что Камилла звонила Чарльзу каждый день, то уточняла, что ей «казалось», что Камилла звонит чуть не каждые пять минут, а Чарльз постоянно советуется с ней по поводу вопросов семьи и брака. Также Диана быстро забыла, как до помолвки старалась делать вид, что разделяет все увлечения принца: и рыбачила с ним часами, и даже пыталась читать ненавистные книги.

Однако после медового месяца пара приехала в Англию «загоревшими и отдохнувшими». В начале осени они вместе со всей королевской семьей отправились в Балморал. И опять жизнь Дианы приняла двойственный характер. «Диана жила на грани эмоционального срыва, периоды любви и нежности к Чарльзу чередовались с приступами безумной ревности». С мужем отношения не налаживались – становилось все более очевидно, что они совершенно разные люди. В Балморале Чарльз вернулся к привычным забавам: охоте и рыбалке. Выяснилось, что Диана их ненавидит, хотя до помолвки она приводила все королевское семейство в полный восторг, бегая за Чарльзом по тем же самым болотам, которые и теперь окружали замок. Продолжались беседы о Юнге и Ван дер Посте. Диана не скрывала раздражения, слушая размышления мужа.

Королевская семья пребывала в полном недоумении: молодая женщина превратилась в капризную, невоспитанную, истеричную фурию. Диана могла вовсе не выйти к столу к ужину, запросто встать из-за стола раньше, расплакаться или обидеться непонятно на что. Королева часто просила Чарльза сходить за Дианой, если она не появлялась за столом. «Он возвращался весь красный, разводил руками и говорил: «Я не смог». Когда Диана присутствовала на трапезе, было не лучше. Она обижалась, когда Чарльз предлагал напитки сначала королеве и королеве-матери, а только потом ей. Она считала, что ее игнорируют, не замечают, хотя на самом деле Диана привлекала даже излишнее внимание своими выходками.