Книга Ванга, страница 141 – Виктория Балашова

Встречу Кашпировского с Вангой в Болгарии организовывал журналист Анго Боянов. Буквально на следующий год после знаменательного визита он написал книгу, которую назвал «Глазами Бога». По горячим следам журналист сразу решил ознакомить читателей с подробностями встречи. В предисловии Боянов сравнивает судьбы своих героев, приходя к выводу о том, что они потрясающе схожи (при внимательном чтении параллели находятся едва ли, но автора это не смущает). Журналист признает, что организовать встречу с Вангой было крайне сложно. Изначально задумывалось снять об этом событии целый фильм, но провидица категорически запретила снимать. Посредником между ней и Бояновым выступала племянница Красимира. «Никаких фильмов, — сказала Ванга во время телефонного разговора со своей племянницей. — Ты ведь знаешь, я не люблю сенсаций. Пусть Кашпировский приходит в гости, чтобы просто поговорить».

Прилетал Кашпировский в Софию в середине декабря, далее у него планировалось четыре сеанса в столице, а потом поездка в Рупите. Боянов приводит беседу Кашпировского чуть не дословно, так как, из-за запрета снимать фильм, всё записывал в блокнот. Сам Кашпировский признавал, что книга на русский язык переведена не очень хорошо, отчего некоторые пассажи трактуются людьми не совсем верно. «Тем более что, касаясь нашей встречи с Вангой, некоторые “доброжелатели” уже не раз позволяли себе в прессе и по телевидению сообщать неправду, вкладывая в уста Ванги слова, которые она обо мне никогда не произносила».

Из беседы Ванги с Кашпировским:

— Что ты предсказываешь? — например, спросила провидица, хотя, надо отдать должное, Кашпировский ничего никому никогда не предсказывал.

— Предсказывать — это не моё дело, — честно признался он Ванге.

— Анатолий, когда ты почувствовал, что сможешь лечить так много людей?

— Не знаю.

— Твои глаза, как четыре. Ты лечишь ими.

— Есть три вида глаз, — Кашпировский гнёт свою линию, — которые видят и которые страдают, а ещё которые завидуют, — избегая обсуждать свои собственные.

— Скажи мне, как ты лечишь? — поинтересовалась Ванга.

— Без операций.

— Куда уходит боль?

— Не знаю.

— Она уходит? (напористо)

— Считаю, что она разрушается.

— Умертвляется. Ты умертвляешь боль. Она остаётся внутри, но она мертва, — объяснила Ванга Кашпировскому.

— Почему люди сходят с ума?

— По своей анатомии, — ответил Кашпировский, психиатр с огромным стажем работы, который мог бы просветить Вангу по этому вопросу, но она имела своё объяснение:

— От напряжения.

В беседе Ванга признает, что устала от людей, от того, что ей каждый день приходится принимать посетителей. Кашпировский ответил:

— Я тоже устал. Самая страшная усталость идёт от людей.

— Почему не откажешься? — спросила Ванга, хотя и сама призналась только что в усталости от людей...

Жени Костадинова пишет, что Ванга «приняла его любезно, но сдержанно, а он, ошеломлённый её даром, не знал, о чём прежде всего её спросить». Сложно себе представить Кашпировского ошеломлённым, но как бы ни было, эта встреча также вошла в анналы истории, как остальные встречи с известными людьми — с массой оговорок, разночтений и интерпретаций.

* * *

Примерно в то же время к Ванге приезжала Наталья Бехтерева, которая пыталась изучать феномен Кашпировского, а потом увлеклась и фигурой болгарской пророчицы. «Приехала я в Болгарию, когда мы все были воодушевлены нашей революцией сверху, нашей перестройкой, — и не узнала Болгарию после почти тридцатилетнего перерыва», — делилась Бехтерева впечатлениями. Когда она приехала из Софии в Петрич, то сразу к Ванге не попала: «...пришлось заехать на чашку кофе к секретарю горкома Петрича — правила игры распространялись и на “чудеса”, или, как мы приняли ранее, “странные” явления... не опоздать к Ванге помог только переход на летнее время, не учтённый в нашей поездке и не учитываемый Вангой. Она, как выяснилось позднее, всегда очень точно (слепая!) знала, который час, но не признавала переходов ни на летнее, ни на зимнее время. Или, судя по реальности, с которой я встретилась при посещении Ванги, она жила всегда по тому времени, которое у нас называется зимним».