Книга Коко Шанель, страница 117 – Виктория Балашова

Слова Шанель были написаны тогда же, когда появились следующие строки: «Зима, которую я провел на улицах — зима 1932–33, была не менее и не более суровой, чем любая другая зима; зимние холода похожи на родовые схватки — длятся ли они более долгий или более короткий промежуток времени, всегда существует одинаковое количество боли. В ту конкретную зиму шел снег и были заморозки; тысячи молодых людей, уволенные с работы из-за кризиса, боровшиеся за каждую копейку до последнего, в отчаянии оставляли эту борьбу… на скамейках и возле входа в метро группы измученных, голодных молодых людей боролись за жизнь. Я не знаю, сколько из них не выжило. Могу только сказать, что я видел. На улице Мадлен однажды я увидел, как ребенок уронил конфету, на которую кто-то наступил, затем мужчина нагнулся и поднял ее, вытер и съел»^[38]. Как и во время Первой мировой, Габриэль удалось не просто выжить, но и заработать. И в той ситуации, действительно, фальшивые украшения никого бы не удивили — удивить можно было скорее бриллиантами. Несмотря на то, что выставка была благотворительной, она принесла Шанель очередной финансовый успех, ведь о ней снова написали в газетах и журналах. Ириб, конечно, разрабатывал дизайн украшений не бесплатно. Он любил одновременно и выполнять для женщины работу, и становиться ее любовником — на разный промежуток времени, иногда просто на период выполнения заказа. В самом деле, роскошь умирала, безработица наступала. Что же противопоставить этому, как не бриллианты? Шанель пользовалась любым предлогом, чтобы приписать роскоши спасительную роль. Было ясно, что она заговорила языком Ириба.

Габриэль не в первый раз встречалась с женатым мужчиной, не тяготившимся своими брачными узами. В этом плане ее роман с Ирибом походил на связь с герцогом Вестминстерским. Но разница была существенна: герцог не претендовал на финансы Габриэль, напротив, всячески выражал готовность помогать (другое дело, что в помощи она не очень нуждалась). По поводу Ириба Шанель предуп-реждали: он едва не пустил по миру вторую жену, которая вовремя рассталась с ним, поняв, что его измены и полное нежелание контролировать финансы никогда уже не исчезнут. Габриэль не была глупа, к тому же она не испытывала к Ирибу страсти, глубокой любви, что подтверждает ее внучатая племянница. Зачем же ей понадобился этот странный роман? Все говорили о помолвке, о том, что она наконец-то может выйти замуж. Дочь Андре Паласса так описывает ту ситуацию: «Она убедила себя в том, что влюблена, хотя на самом деле это было не так. Преобразуя, по своему обыкновению, реальность, она в результате сама почти поверила в свою мечту, настолько была охвачена желанием влюбиться еще раз. Она говорила нам о замужестве, однако мой отец испытывал сомнения. Мы в нашей семье были уверены, что она никогда не выйдет за него замуж». Интересно и другое: Ириб не развелся со своей женой, хотя та и покинула Париж, вернувшись с детьми в Штаты (второй ребенок у пары родился в 1928 году). Связь с Ирибом у Габриэль продолжалась примерно с конца 1931 года до лета 1935-го, когда он скоропостижно скончался. Таким образом, за все эти годы он не удосужился довести бракоразводный процесс до логического завершения, несмотря на уверенность всего окружения Габриэль в том, что она с Ирибом помолвлена.