Книга Нина Риччи, страница 144 – Виктория Балашова

Весенне-летние показы 1991 года, как и планировалось, начались в субботу, но их посещаемость снизилась на целых 50 процентов из-за опасений террористических атак. После того как Ирак вторгся в Кувейт в августе 1990 года, число клиентов из арабских стран, в том числе из Саудовской Аравии, Кувейта, Катара и Бахрейна, резко сократилось во всех французских домах высокой моды. Многие американские ритейлеры и модные журналисты не присутствовали на показах. В их числе были представители таких знаменитых универмагов, как «Neiman Marcus», «Saks Fifth Avenue» и «Bergdorf Goodman», а также модные редакторы «Харперс базар» и «Нью-Йорк таймс». Но ни один дизайнер не стал отменять свою презентацию. «Жизнь должна продолжаться, – сказал Карл Лагерфельд, работавший тогда в доме Шанель. – Хотя, – добавил он, – конечно, некоторые клиенты не захотят сидеть на показе мод, пока парни сражаются»^[83].

Однако большинство общественных мероприятий, связанных с показами, были отменены, в том числе званые обеды для ритейлеров и прессы, спонсируемые Джанни Версаче и Джанфранко Ферре. Обеспечивалась более строгая, чем обычно, безопасность на показах. Дизайнерские салоны выставляли у дверей охранников для досмотра сумок и проверки документов, как это делалось во время наиболее посещаемых показов готовой одежды с 1984 года, когда на Францию обрушилась волна терроризма.

По оценкам экспертов, количество клиентов от-кутюр по всему миру на тот момент колебалось от одной тысячи до трех тысяч. Американцы – самые большие транжиры, за ними следовали европейцы и японцы. На покупателей из богатых нефтью арабских стран приходилось около восьми процентов от всего объема продаж в 74 миллиона долларов за 1990 год. Учитывая ограниченное количество клиентов и высокие цены (от 2400 до 50 000 долларов за вещь), потеря даже двух или трех постоянных клиентов могла привести к финансовым проблемам для дома высокой моды. В октябре 1990 года дому Нины Риччи пришлось сократить свою деятельность в сфере моды и уволить примерно половину своих швей. В то время швеи Риччи опять устроили шумную демонстрацию перед зданием на авеню Монтень не только из-за увольнений, но и из-за понижения зарплаты.

Владимир де Кузьмин, президент дома Нины Риччи, объявил, что клиенты с Ближнего Востока составляли около 25 процентов его клиентуры (остальные 75 процентов делились поровну между американцами, европейцами и японцами). Обычно они приезжали на примерки в августе и сентябре, но «Нине Риччи» пришлось сократить персонал, так как клиенты из Саудовской Аравии и Кувейта не приехали. Арабы не хотели показывать, что они покупают одежду, когда их страны готовились к войне. Кузьмин и Пипар предсказывали, что война изменит французскую моду, так как дизайнеры перестанут делать платья с богатой вышивкой, кружевами, перьями и блеском, что теперь мода станет более простой. Кроме одежды от-кутюр пострадали продажи и других предметов роскоши, которые продавал дом Нины Риччи, например ювелирных изделий и столового серебра.

В декабре дом Пьера Бальмена объявил, что временно закрывает свое модное подразделение по экономическим причинам: 50 процентов их модного бизнеса было арабским. Богатые арабские клиенты дома Юбера де Живанши составляли примерно три процента – около двенадцати клиентов каждый сезон. С тех пор как начался кризис, объявились только трое из них. И такая ситуация складывалась у многих. К списку причин, по которым в новое время семейные дома моды начали активно переходить в руки крупных корпораций, прибавилась еще одна – политическая ситуация.