Книга Нина Риччи, страница 58 – Виктория Балашова

Если принять во внимание исследования, связанные с любимыми цветами, то можно с уверенностью сказать, что Нина Риччи вполне соответствует характеристикам тех людей, которые выбирали белый: спокойные, творческие, любящие большие пространства (здесь вспомним любовь Нины к открытым пространствам Бретани). Даже возрастные предпочтения белого логичны: возраст – это любовь к классике, стиль, часто достижение определенного положения в обществе. Нина Риччи не любила молодиться, свой возраст она несла гордо, демонстрируя статус, которого она добилась только своими силами и которого вовсе не собиралась стесняться.

Итак, Нине Риччи в январе 1932 года исполнилось 49 лет. Почти три года она наслаждалась спокойной, размеренной жизнью человека, с чистой совестью отработавшего свое и заработавшего не только право на отдых, но и деньги на него. Однако как часто мы планируем одно, а наши близкие совсем другое!

«Робер Риччи, одетый в серый костюм-тройку и жемчужно-серую шелковую рубашку с манжетами, украшенными запонками из оникса и бриллиантов, выглядел моложе своих двадцати семи лет. Изящество его силуэта, подчеркнутого модными в 1930-е годы широкими брюками, его профиль, слово очерченный пером, элегантность его жестов не выдавали волю и основательность этого опытного бизнесмена»^[30]. Июльским утром 1932 года Робер принял важное решение: взвесив все «за» и «против», свои перспективы во времена надвигавшегося экономического спада, он уволился с должности директора журнала. Для него все было предельно ясно, и, хотя ставка казалась неимоверно высокой, Робер считал, что его план обречен на успех. Дело оставалось за малым: уговорить мать.

Почему Робер был уверен в согласии Нины Риччи? Причина проста. Он с ранних лет наблюдал за ее быстрым взлетом, видел, как решительно она добивалась успеха, и не сомневался, что ее амбиции никуда не исчезли – лишь заснули на время, давая хозяйке небольшую передышку. Конечно, ему придется ее уговорить, и Робер репетировал слова, которые он скажет матери: «Это правда, ты много работала, но тебе не следует останавливаться. Ты все еще молода и красива, и твой талант требует: после того как ты создала самые красивые платья в мире под чужим именем, твое имя должны наконец узнать!»

Многочисленные письма говорят о тесной и нежной привязанности Робера к матери. Если сын или мать находились в разных городах, то писали друг другу чуть не ежедневно. Письмо, датированное июлем 1935 года, написанное Робером в день своего тридцатилетия, подтверждает сказанное: «Тридцать прекрасных лет, смягченных твоей нежностью, обогащенных твоей заботой, твоей нежной материнской заботой… Дорогая мама, от всего сердца я хочу поблагодарить тебя за всю любовь, которую ты мне подарила…» Позже, когда Робер Риччи создал первые духи бренда, легко было представить идеализированный образ женщины, который нашел в них свое отражение. «Мои отношения с матерью? Совершенно привилегированные: я был единственным сыном, единственным ребенком. Мой отец скончался, когда я был совсем маленьким, и мама всегда говорила, что в ее жизни существовал только один мужчина – это я».

Но Робер Риччи даже не подозревал, насколько сам втянется в это предприятие, насколько дальше пойдет и увлечется высокой модой настолько, что долгие годы после смерти матери сможет удерживать дом моды ее имени на высоте.