Книга Коррида с предателем, страница 38 – Ирина Дегтярева

— А что же, часто нарушали сотрудники инструкции? — не без лукавства поинтересовался Тихонов.

— А вы как думаете, Сергей Степаныч? Конечно. Кто-то пренебрегает, кто-то недооценивает… Опомниться не успеют, как попадут в лапы спецслужб.

— Это что-то личное? — счел возможным подначить собеседника Сергей, слегка провоцируя.

Однако Кондратюк воспринял подколку с юмором:

— Я, как вы знаете, шел на взаимодействие осознанно. С открытыми глазами. Это как с женитьбой. Японцы говорят: «Выбираешь жену — держи глаза широко открытыми, а уж когда женился, закрой глаза и держи их закрытыми до конца жизни». Вот так и я — нырнул в омут с головой. Бросил первое покаянное письмецо в посольство и завертелось…

— Наверное, с ума сходили, пока ждали ответ? — ступил на зыбкую почву Тихонов, понимая, что делать этого вовсе не стоит. Но соблазн велик.

— Не то чтобы… Я больше всего опасался, что меня прихватит служба безопасности химобъединения, где я работал. Они практиковали слежку за сотрудниками. Темы-то мы разрабатывали для министерства обороны. Не шутки! ФБР надзирало. Но это дела давно минувших дней… Давайте выпьем за наше будущее. — Он поднял бокал и вынудил сделать то же собеседника. А Тихонов как раз собирался плавно подвести разговор к Крылову, выступавшему в качестве куратора Кракена…

Не вышло, и, наверное, к лучшему, как теперь по здравому размышлению решил Сергей. Кондратюк явно избегал разговора о своем давнем и многолетнем кураторе. Обида? Ведь генералу не удалось освободить Кракена от уголовной ответственности. Анатолий Павлович мог обижаться только в том случае, если он обычный человек и от начала до конца действовал в Америке и в Союзе честно, без задней мысли и без ЦРУ за спиной. В противном случае, это не обида, а намеренная работа по укрывательству своего партнера. Понять бы, кто в этом тандеме важнее для американцев? Или эти фигуры равнозначны? Ставку делали на обоих? И все же Тихонов полагал, если пользоваться шахматной терминологией, что Крылов — ферзь, а Кондратюк — конь, способный выскакивать как черт из табакерки, быть внезапным и незаметным. Совершить набег, хапнуть информацию и отступить. Генерал же контролирует все поле, обзор у него сверху лучше, да и возможности шире. Впрочем, после ареста Кондратюка «поле зрения» ему здорово урезали, отправив в почетную ссылку в Ленинград.

Самолет набрал высоту, но свет в салоне оставили ночной, приглушенный. Лететь часа три, и надо бы поспать. Однако сон не шел.

Тревожили мысли о несостоявшейся встрече Трофимова с Масловой. Она дала ему от ворот поворот. Еще бы! Нина Васильевна подписывала бумагу о неразглашении проводимого на территории Чехословакии мероприятия. Но надо знать Николая. Он хоть и называл Тихонова методичным, сам отличался не меньшей въедливостью и настойчивостью.

…Нынешняя командировка в ГДР напомнила Сергею о его первой поездке за рубеж. Он тогда летел под той же фамилией, что и теперь, — Титов. Но тогда был счастливым обладателем дипломатического паспорта.

Та командировка состоялась всего семь лет назад, а казалось, что минула целая вечность — столько событий произошло и так быстро нарабатывался опыт в их конторе.

А тогда, в марте 1980 года, за несколько месяцев до Олимпиады, Тихонова (Титова) отправили в Бонн под дипломатическим прикрытием, на должность атташе советского посольства.