Онлайн книга «Коррида с предателем»
|
Так, без встрясок и эксцессов, Кондратюк прожил двенадцать лет. Женился на японке Юми по рекомендации церэушников. Ему не пришлось преодолевать неприязнь к ней, хотя Юми и не отличалась выдающейся внешностью — маленькая и кривоногая, но обаятельная и страстная, как кошка. Он воспринял эту свадьбу как недоверие церэушников. Анатолий не сомневался, что Юми сообщает о его связях и встречах. Он нередко находил не на тех местах, где оставил, научные записи, вычисления, которые делал дома, для себя. Но, понимая это, стал осторожнее в вопросах, касавшихся своих редких встреч с немцами. Юми постепенно прониклась к нему большим доверием, все-таки совместная жизнь вызывает привязанность. И Анатолий стал меньше ощущать на себе ее профессиональное внимание. А вскоре с ним встретился его куратор из ЦРУ с серьезным и долгосрочным заданием. 1987 год Трофимов после отъезда Тихонова в ГДР времени даром не терял. Он чувствовал, что где-то на краешке сознания таится воспоминание о событиях двенадцатилетней давности. Но Николай тогда еще учился в Высшей школе КГБ, и в силу определенных обстоятельств это прошло мимо, не отпечатавшись в памяти. В ПГУ Трофимову никаких архивных материалов не выдали. Просто не смог получить доступ. Тогда он решил действовать иначе и попытаться раздобыть информацию через Центральный архив КГБ. Ему дали допуск к особой папке за 1975 год, в которой содержались материалы, направляемые в ЦК КПСС. На полутора страницах информация была сжата по максимуму, причем по всем направлениям работы КГБ. Не составило труда вычленить из текста то, что Трофимов искал. Он несколько раз перечитал запись: «В результате вывода агента-предателя из-за границы на территорию СССР Артюшин скончался от сердечного приступа». Исполнители в таких справках обычно не упоминались, и нельзя было знать наверняка — та ли эта операция, в которой участвовали Крылов и Маслова. Трофимова не удовлетворила эта обрывочная информацию. И прежде чем пытаться запрашивать дело предателя Артюшина, он решил просмотреть газеты за тот период — советские и американские. Знание английского позволяло ему сделать это без привлечения кого бы то ни было. Он и сам толком не смог бы объяснить, почему возникло такое желание. Что могло быть такого в газетах, в открытом доступе о гибели «агента-двурушника» (так и в официальных документах Комитета называли предателей)? Николай отправился в научную библиотеку Дипломатической академии МИД СССР, в отдел зарубежной периодики. Милая женщина в бордовом костюмчике с шелковым бантом на шее выложила перед оторопевшим Трофимовым кипы пришитых к дощечке бечевкой подшивок. — Здесь «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост» за тысяча девятьсот семьдесят пятый год. Начав, естественно, с январских выпусков, Трофимов до одури просматривал статьи, выискивая хоть какие-то упоминания, намеки на работу ЦРУ или ключевые слова — Австрия, Чехословакия. У Николая разболелась голова, время шло к вечеру, вот-вот его турнут из библиотеки… Про себя он ругал упрямую Маслову. «Вздорная баба, что ей стоило сказать два слова, я же не прошу ее раскрывать невероятные секреты. Просто намекнула бы, в каком направлении копать. Тогда и без нее обошлись бы». Чем тоньше оставалась подшивка, тем меньше надежд было на успех. Вот уже декабрьские номера… |