Книга Коррида с предателем, страница 88 – Ирина Дегтярева

И в голову ему не приходило, что спровоцировать его, чтобы выдавить из Штатов в СССР, настоятельно требовал у своего куратора Джорджа сам Крылов. Зная, что вот-вот выяснится бессмысленность исследований в направлении, указанном Кондратюком, Крылов опасался, что начнут проверять его профпригодность. А если у контрразведчиков под рукой окажется Кондратюк, они плотно займутся им, их прицел сместится с фигуры вербовщика. Да и добровольный приезд Кракена в Москву продемонстрирует его лояльность к советской власти. Мало ли, человек добросовестно заблуждался в своих расчетах и невольно ввел в заблуждение советских ученых. Но если бы сделал это намеренно, то побоялся бы возвращаться на Родину. Преследование ФБР — опять же довод в пользу его невиновности.

Крылов не догадывался, что Кондратюк — фигура не столь однозначная, как ему представлялось. Обладая завышенной самооценкой, он считал, что Кракен всего лишь разменная монета, высокого достоинства, даже золотая, но все же монета, «шестерка», нацеленная на повышение престижа Крылова. Не знал он и того, что ЦРУ помимо всего прочего не исключает возможность использовать Анатолия в качестве нелегала на территории СССР. С тех пор как Кондратюк выступил в роли инициативника по заданию американцев, его засылку в Советский Союз тайно планировали и в спецслужбе ФРГ.

В итоге всех перипетий и ожиданий со стороны ФБР, BND и Крылова Анатолий оказался в положении зайца, попавшего под копыта лошадей охотников. Земля горела у него под ногами.

Выглядывая по утрам из окна квартиры, Анатолий видел то белый «Плимут», то темно-зеленый «Додж мэйфэйр». Они менялись, не слишком-то скрываясь, сопровождали Кондратюка до лаборатории. В обед ездили за ним в столовую, расположенную поблизости от лаборатории. Он, выходя с обеда, замечал, как водитель и сидевший рядом с ним мужчина, надвинув шляпы на глаза, торопливо прячут в бумажный пакет сэндвичи.

Юми не могла не обнаружить слежку, хотя ее саму и не преследовали. В один из дней она все-таки спросила у него:

— Анатоль, — она называла его так на французский лад, потому что большую часть жизни провела во Франции, — ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь в твои дела, но… — японка помолчала. — Если что-то зависит от меня…

— Если ты со мной в любой ситуации…

— Так и есть. — Она снизу заглянула ему в лицо. — Я совершала ошибки раньше. — У Юми из глаз потекли слезы, хотя ни ее тон, ни выражение лица не изменились. Анатолий пытался ее остановить и утешить. Он никогда не видел такой всплеск эмоций у очень сдержанной японки. Но она отвела его руку от своего лица и продолжила: — Нет, больше ошибок не будет… Можешь действовать на свое усмотрение, а я последую за тобой.

Ее слова подстегнули его на прямой разговор со своим куратором в ЦРУ.

С Джорджем он встретился в кафе неподалеку от лаборатории. Это был тот же самый человек, который взял в оборот Крылова. Джордж подвел Кондратюка к советскому разведчику именно потому, что знал Анатолия несколько лет. Знал его способность обволакивать собеседника, с одной стороны, своей деликатностью, а с другой — зажигательным энтузиазмом в тех случаях, когда Кондратюк садился на любимую тему, а поскольку он отличался эрудицией, то таких тем у него в запасе имелось много. И ценил.