Книга Ковчег Иуды, страница 118 – Андреас Грубер

Он тихо повернулся в постели. Сабриски лежала рядом на животе и ровно дышала. Её плечо под простыней поднималось и опускалось, рука и одна ступня свисали с края кровати. Несмотря на тесноту, она спала как младенец. Наверняка ей не снились кошмары. Не то что ему.

Кёрнер коснулся её бедра. Все было как раньше, и она была так близко. Тело под простыней казалось тёплым. В последние годы ему чего-то не хватало, но он никак не мог понять чего. Не женщины — женщины у него время от времени были. Ему не хватало не какой-нибудь женщины, а одной-единственной: Яны. Её тепла, её кожи, её смеха. Того, как она заправляла волосы за ухо; как грызла ногти или кончики волос, когда не была в себе уверена; как смотрела на него, когда злилась.

Все это давало ему странное, приятное чувство. На самом деле он тосковал по своей женщине — и в этот миг она лежала рядом. Его охватило странное ощущение. Больше всего ему хотелось удержать это мгновение навсегда.

Он провёл рукой по её бедрам, талии, спине, нащупал позвоночник. И вдруг почувствовал, что простыня стала влажной. Яна, должно быть, страшно вспотела под ней; ткань промокла насквозь.

Когда свет фар на мгновение пробился сквозь занавеску, он увидел тёмное пятно на простыне. Оно быстро расползалось во все стороны. Её плечо больше не поднималось и не опускалось. Дыхание остановилось.

— Яна! — крикнул он.

Под простыней шевельнулась её нога. Нет, не нога — что-то другое.

Под простыней что-то было.

Он отчётливо видел движение под тканью: это что-то скользило по телу Яны, извиваясь.

Он не смел пошевелиться.

Заворожённо смотрел на простыню.

Тело Яны дернулось, под тканью заклубились спутанные движения, а потом он почувствовал липкую жидкость, добравшуюся до его ног.

Одним прыжком он выскочил из постели и сорвал простыню. Он не увидел ничего, кроме теней.

Вдруг комнату наполнило шипение. Спотыкаясь, он добрался до двери и ударил ладонью по выключателю.

Но ничего не произошло. Темнота осталась.

И снова свет фар упал в окно. Из его горла вырвался сдавленный крик:

— Яна!

Раковые опухоли. Её тело с головы до ног было покрыто живыми раковыми опухолями. Позвоночник зиял наружу, из тела лезли нервные тяжи и, дергаясь, хлестали по комнате.

Он распахнул глаза и рывком сел.

Сердце бешено колотилось; он размахивал руками, пока не понял, что сидит в постели.

В комнате было тёмно.

Уличное освещение по-прежнему не работало.

О Господи, когда же наконец прекратятся эти кошмары? Это место сведет его с ума!

Он ощупал другую сторону кровати.

Пусто.

Сабриски, должно быть, собрала рюкзак и на цыпочках выскользнула из комнаты, когда он уснул. Кёрнер глубоко вздохнул и откинулся на подушки.

Эта ночь стала для него худшей из всех.

Он то и дело просыпался в поту, измученный кошмарами, и ворочался в постели, пока не сбил простыню на пол. Головная боль с каждым часом усиливалась.

Только на рассвете он наконец провалился в изнуренный, пустой сон без сновидений.

Паульсен, Григ и остальные горняки ночной смены Карманна стояли тесной кучкой в штреке шахты «Божье благословение», в трёхстах пятидесяти метрах под землёй, и смотрели на чёрный корень, найденный в породе.

Паульсен предпочёл бы не трогать того, чего не понимал: как бригадир, он отвечал за людей утренней смены. С другой стороны, Диттрих был прав. Корень следовало убрать как можно скорее, иначе они не смогут проложить рельсы для рудничных вагонеток.