Книга Ковчег Иуды, страница 2 – Андреас Грубер

Кёрнер не собирался это выяснять. Оставив гиен за спиной, он направился к кабинету Ютты Корен.

Лишь когда пальцы легли на дверную ручку, он почувствовал, что ладонь покрыта холодным потом. Быть на ножах с людьми из собственного отдела было хуже, чем оказаться в блоке для особо опасных преступников — пусть даже и с жетоном на груди.

Он чувствовал, как сдаёт самообладание, хотя настоящая пытка только начиналась.

Глубоко вдохнув, он вошёл в кабинет начальницы.

Даже здесь, в этой крохотной комнате с высокими стенами, пахло деревом и влажной известью. Но сквозь тяжёлый дух пробивалась тонкая нота женских духов — почти роскошь среди казённых коридоров старой казармы. На полках теснились папки с делами. На столе стояли три телефона, к каждому была прилеплена жёлтая записка. На стене висели фотографии предшественников Корен в рамках. Она сама завершала эту длинную галерею седовласых господ в тёмных костюмах в тонкую полоску.

— Закройте дверь, Кёрнер. Садитесь.

Ютта Корен стояла к нему спиной и смотрела в окно. Дождь стекал по стёклам, а в сером однообразии уличного движения вспыхивали фары машин и неоновые вывески универмагов.

Кёрнер остался стоять. В стекле он видел собственное отражение: угловатое лицо, редеющие волосы, остриженные машинкой почти под ноль. Ему было без малого сорок один. Залысины, как он полагал, даже придавали ему некоторую выразительность.

Но ни жёсткая внешность, ни пронзительные карие глаза, ни редкая улыбка, на которую он ещё порой был способен, сейчас не могли ему помочь. Ютта Корен его уничтожит — в этом он не сомневался. Вопрос был только в одном: чем это кончится? Сомнения подтачивали его изнутри и не дали спать полночи.

Гранд-дама криминальной полиции не спешила. Склонив голову, она всё так же молча смотрела в окно. Корен была на десять лет старше него, чертовски привлекательна и по-спортивному подтянута, со смугловатой кожей и неизменно безупречным макияжем. Как всегда, она выглядела безукоризненно.

На ней был серый брючный костюм. Руки она сцепила за спиной и постукивала тонким каблуком по паркету, будто решала, с чего начать — со сдержанности или с ярости.

— Уже пять лет я возглавляю отдел убийств, мошенничества и похищений, — тихо произнесла она, не оборачиваясь, будто говорила сама с собой, провожая взглядом трамвай за окном. — Я работаю по шестнадцать часов в сутки, семь дней в неделю. В мире, где по-прежнему правят мужчины, я не имею права на ошибку. С тех пор как заняла эту должность, я стараюсь отличаться от коллег-мужчин: много работаю, стараюсь быть справедливой и не участвую в интригах. Именно поэтому в этом здании против меня играют со всех сторон. До сих пор я держалась по двум причинам: сильная команда и выдающиеся результаты. Таковы правила игры.

Значит, решила начать издалека, — подумал Кёрнер.

Жёсткий разговор был бы даже проще: в этой показной мягкости таилась особая опасность. Но к чему это вступление? К чему она его подводит?

— Скажу вам откровенно. — Она обернулась и посмотрела на него холодными глазами. Лоб прорезали складки, от обычной улыбки не осталось и следа. — Ваше дело может сломать мне шею. В земельном управлении только и ждут повода выставить меня из этого кабинета. И всё же я вас прикрываю — пока могу.