Книга Ковчег Иуды, страница 82 – Андреас Грубер

Кёрнера знобило. Было без пяти два. Он стоял в плаще под козырьком дома Гойссеров, и пар от дыхания поднимался у него перед лицом.

На противоположной стороне улицы, у приёмной доктора Вебера, только что остановился микроавтобус. Задняя дверь распахнулась, и под дождь высыпало с дюжину сотрудников Красного Креста. Мужчины натянули куртки на головы и бегом скрылись в приёмной, где врач должен был сделать им повторную прививку от столбняка.

В ту же минуту с грохотом захлопнулась дверь катафалка, припаркованного в боковом проезде рядом с участком Гойссеров. Водитель завёл мотор, широко вырулил и поехал в сторону центра и моста. Кёрнер машинально коснулся пальцами лба в знак приветствия. Машина направлялась в венский патологоанатомический институт на Зенсенгассе.

В следующее мгновение из дома, ругаясь, вывалился Филипп: руки заняты чемоданами, алюминиевая лестница зажата под мышкой.

— Помоги!

Они вместе донесли вещи до его фургона. Штативы Базедова уже лежали в кузове.

— Любопытно, зачем ты вытащишь нас сюда завтра, — пропыхтел Филипп. — Это место хуже той дыры, откуда родом семейка Мэнсона.

— Я здесь вырос, — ответил Кёрнер.

— Хорошая шутка.

Филипп громко расхохотался и хлопнул его по плечу.

Кёрнер посмотрел на него с недоумением. Неужели Филипп решил, что это шутка?

Из дома вышли Базедов и Сабриски. Они быстро погрузили камеры и чемоданы в машину, затем один за другим забрались в кабину.

Прежде чем Филипп завёл двигатель, Сабриски опустила стекло и сказала:

— Ах да, кстати. Я хотела поднять из архива отчёты о вскрытии по двум делам — девяносто шестого года в Кремсе и девяносто восьмого в Гмундене. Но все материалы, связанные с этими случаями, помечены грифом ограничения и переведены в закрытый фонд.

Она пожала плечами.

— Доступа у меня нет. Извини.

Стекло поползло вверх, и Филипп тронулся с места.

Кёрнер смотрел, как фургон исчезает в дожде. Одно было ясно: ему придётся поговорить с прокурором. Но прежде его ждал ещё один, куда более срочный разговор.

Кёрнер вбежал под навес, выхватил из кармана пальто мобильный телефон и позвонил своей связной в телекоммуникационной компании — Сибилле, бывшей девушке Рольфа Филиппа.

Он продиктовал ей номер Мартина Гойссера и попросил предоставить список всех звонков за вчерашний день. Ему необходимо было любой ценой восстановить последние сутки жизни Мартина.

Когда разговор закончился, за спиной раздалось многозначительное покашливание. В прихожей стояла Бергер.

— Я слышала, о чём вы только что говорили, — сказала она, подходя ближе.

— Если эта информация окажется полезной, мы её используем, а в конце октября официально запросим данные у телекоммуникационной компании. До тех пор лучше вам забыть всё, что вы сейчас услышали.

— Уже забыла.

Оставалось только надеяться, что и в следующий понедельник она ничего не вспомнит, когда явится по судебной повестке. Слушание по дисциплинарному делу — не дружеское чаепитие; члены комиссии непременно станут расспрашивать обо всех подробностях его методов расследования.

Если к тому времени он успеет раскрыть это дело, то ещё, пожалуй, сумеет выкрутиться. Если нет…

— Что теперь? — спросила она.

Кёрнер резко обернулся.

— Подождём, что сообщат в телекоммуникационной компании и что покажет компьютер Мартина. И ещё я хочу выяснить, что этот парень делал в церковном архиве.