Книга Ковчег Иуды, страница 85 – Андреас Грубер

— Так сделайте же что-нибудь! — прорычал Филипп.

— Может, вы ещё с неба спустите нам экскаваторы, тяжёлые платформы и бронемашины, чтобы подпереть мост? — заорал пожарный.

Кёрнер схватил Филиппа за плечо.

— Да что с тобой сегодня?

Он отвёл его в сторону.

— У всех в этой деревне не все дома. Только посмотри на того! — Филипп кивнул в сторону бакалейной лавки.

Старый лавочник Герер стоял у входа в магазин. Кепка была надвинута на самый лоб, руки засунуты в карманы брюк. Он молча смотрел, как они бредут через площадь под дождём.

В боковом переулке тоже работала помпа. Шланг тянулся по тротуару и исчезал в магазине, уходя вниз по ступеням. Оттуда тянуло тяжёлым запахом мазута.

— Этому старику больше заняться нечем? Стоит под дождём и пялится на площадь, — проворчал Филипп.

— Ну так арестуй его.

Они подошли ко входу в «Бурый Пятирог». На этот раз на скамье не сидели старые крестьяне, обычно наблюдавшие за происходящим на площади. Со вчерашнего дня заметно похолодало, и даже для людей, привычных к любой непогоде, было слишком зябко, чтобы сидеть снаружи.

Под навесом их ждали Базедов, Бергер и Сабриски. Между ними стояла хозяйка трактира.

На вид Кёрнер дал бы ей лет на пять меньше, чем было ему самому. На ней был передник поверх блузки с короткими рукавами, а руками она обхватывала себя за плечи — видно, мёрзла.

По худощавой фигуре, жилистым рукам и крепким пальцам он заключил, что это женщина хваткая, привычная к труду и способная справиться со всем сама — от натирания полов до разлива пива. Наверняка она жила в Грайне с рождения и так же мало могла помнить его, как и он её.

Её звали Вальтрауд Штойссер, и рукопожатие у неё было крепкое, почти мужское.

От неё он узнал, что пользоваться водопроводной водой нельзя: грунтовые воды затопили подвалы нескольких домов, из-за чего прорвало ёмкости с мазутом. Из подвала бакалейной лавки как раз откачивали вытекшее топливо. Во всём остальном, по её словам, положение оставалось под контролем.

Штойссер предоставила следственной группе общинный зал, который требовался только в следующую субботу — для заседания местного совета.

Хозяйка провела их через трактир, по коридору, к просторному помещению с большой двустворчатой стеклянной дверью. Зал был достаточно велик, чтобы вместить свадебную компанию человек на тридцать — вместе с буфетом, музыкантами и танцплощадкой.

Воздух, правда, был затхлым, а паркет пах старым, засаленным деревом, но всё же помещение выглядело лучше, чем ожидал Кёрнер. Три люстры под потолком даже придавали ему некоторое подобие уюта.

Окна выходили на главную площадь. Благодаря широкому свесу крыши дождь не хлестал прямо в стёкла.

В общинном зале они устроили временный следственный штаб.

Вскоре в батареях зашумело тепло, а из приоткрытых окон потянуло свежестью. Пока Базедов подключал ко второму разъёму ещё один телефон, Кёрнер и Филипп переносили из фургона вещи. На столах одна за другой вырастали стопки папок и протоколов, камеры Базедова, чемоданы криминалиста и изъятый компьютер Мартина Гойссера.

Бергер раздобыла шариковые ручки, фломастеры, блокноты, напитки и стаканы. Сабриски созвонилась с муниципалитетом Грайна и договорилась о компьютерном мониторе, который банк обещал прислать в течение дня. Бергер заказала по телефону пиццу, и, когда её привезли, все набросились на неё как стервятники.