Книга Психология убийства, страница 20 – Марина Серова

— Ну допустим, что серьезных конфликтов не было. Но возможно, что кто-то из ваших клиентов мог быть недоволен? — предположила я, имея в виду нелицеприятный отзыв, который я прочитала в интернете. — Может быть, вы сталкивались с кем-то, кто не хотел, чтобы, к примеру, его тайны и секреты стали известны? — продолжала я допытываться.

— Татьяна Александровна, полная конфиденциальность — это основа моей работы, иначе и быть не может, — сказал Четвертушкин.

— Это понятно, Владимир Борисович, однако могло быть элементарное недовольство какого-нибудь клиента на какой-то другой почве, не связанной с разглашением сторон личной жизни, — продолжала настаивать я.

Владимир Четвертушкин задумался.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, есть один клиент, который был эмоционально нестабилен. Он приходил ко мне с проблемами, связанными с агрессией и потерей контроля над своими действиями. Но я не думаю, что он мог дойти до такого…

— Я думаю, что есть смысл проверить его. Дайте мне его координаты, — попросила я.

— Да, конечно, — кивнул Владимир Четвертушкин, — сейчас.

Мужчина вышел из гостиной и вскоре вернулся с листом бумаги:

— Вот, здесь я записал его имя, фамилию и адрес.

— Хорошо, я поговорю с ним и выясню. Скажите, а давно вы его видели? — уточнила я.

— Да, пожалуй. Илларион Калашников был у меня на консультациях несколько раз, но я не видел его уже несколько недель. Я не думаю, что он способен на такое… — снова повторил Четвертушкин.

— Владимир Борисович, а какие взаимоотношения у вас с вашими коллегами-психологами? — спросила я.

— Ровные, в целом доброжелательные. У нас нет никаких конфликтов, — кратко ответил Четвертушкин.

Я посмотрела на мужчину. Он не был раздавлен свалившимся на него горем, хотя ведь Четвертушкин потерял жену, близкого человека. Наполовину осиротел их общий сын-школьник. Наверное, кто-то другой на его месте находился бы в состоянии близком к шоку. По крайней мере, Четвертушкин держал себя в руках.

А что было бы, если бы Владимир Четвертушкин решил заказать убийство своей супруги? Каким бы было его поведение в этом случае? Возможно, он стал бы вести себя как раз наоборот, то есть стал бы изображать великое горе для того, чтобы оградить себя от подозрений в причастности к убийству супруги. Дескать, вот посмотрите, как я страдаю, как мне плохо без самого дорогого и любимого человека. Но нет, Владимир Четвертушкин не выставляет себя как потерявшего жизненные ориентиры вследствие страшной трагедии, не демонстрирует состояние человека, который понес невосполнимую утрату.

И что это может означать? Ну как минимум то, что Владимир Четвертушкин умеет держать удар. Но это и понятно: все-таки Четвертушкин психолог, профессия обязывает держать чувства под контролем.

Еще был один момент, который касался бизнеса. Валентина Степановна сказала, что мать Владимира Четвертушкина была владелицей двух магазинов модной дамской одежды, косметического салона и двух кофеен, которые после ее смерти сын переписал на свою супругу. Это, конечно, не грандиозный по своим масштабам бизнес, и доход он приносил, надо полагать, далеко не космический. Поэтому подозревать Четвертушкина в организации убийства собственной жены, на которую он переписал доставшийся ему по наследству бизнес, было бы, по меньшей мере, неразумно.