Книга Психология убийства, страница 65 – Марина Серова

— Поделитесь обстоятельствами произошедшего чрезвычайного происшествия, в результате которого Георгий Бирюков оказался в морге, а вы — здесь, на больничной койке. Чем вы занимались в ту ночь? — спросила я.

Кирилл закрыл глаза, видимо, собираясь с силами, затем стал рассказывать, еле заметно шевеля губами:

— Мы втроем играли в карты… — Его дыхание участилось, голос стал тише, пришлось сделать паузу, чтобы отдышаться. — Мы закончили игру и начали готовиться спрыгнуть из вагона, сто раз так делали, но… Дождались, когда поезд снизит скорость, прыгнули, но… видно, прыжок получился неудачным… Оба упали… жестко, потеряли сознание…

— Что случилось дальше? — спросила я.

— Я очнулся первым, вижу… Гера лежит рядом… мертвый… покалеченный. Он плохо упал, ударился головой о что-то твердое… Я тоже получил травмы, но… сумел добраться… получил помощь…

— А как насчет вашей предыдущей поездки? Из Пензы, на поезде Мурманск — Тарасов? Вы тоже играли?

— Да, — еле слышно проговорил Кирилл. — Юного лоха развели. Деньжат с него сдоили, а еще колечко. Колечко Гера себе забрал, говорит, своей Зиночке подарит… Хорошая у него баба, и как она одна теперь…

Последнюю фразу Кирилл произнес шепотом и замолчал. Врач вошла в палату.

— Все, больше нельзя, — предупредила она.

Закончив допрашивать Кирилла Максимова, я отправилась в коттеджный поселок «Волжский». Теперь необходимо было узнать, каким образом перстень из шкатулки Екатерины Четвертушкиной попал к Владиславу Сосновскому.

Коттедж, в котором проживал Владислав Сосновский, не выглядел новым, но до известной степени все еще сохранял свою привлекательность. Стены его были кирпичными, но уже кое-где виднелись сколы, причем значительные. Что же касается крыши, то она хотя и была выполнена из черепицы, но от времени вся позеленела, и создавалось впечатление, что она как будто бы начала обрастать мхом.

Участок был обнесен высоким забором. Перед коттеджем раскинулась большая клумба, а к дому вела дорожка, по обе стороны которой рос аккуратно подстриженный кустарник. Разумеется, коттедж Сосновских не шел ни в какое сравнение с коттеджем Четвертушкиных и других обитателей поселка «Волжский». Возможно, еще несколько десятков лет назад он и смотрелся как элитный, но не теперь.

Я нажала на кнопку звонка на створке ворот. Вскоре ко мне вышел высокий мужчина лет шестидесяти в спортивном костюме.

— Здравствуйте, меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив. Здесь проживает Сосновский Владислав Константинович? — спросила я.

— Да, здесь. Это мой племянник. А по какому поводу вы его спрашиваете? — поинтересовался мужчина.

— Скажите, как я могу к вам обращаться? — спросила я.

— Меня зовут Всеволод Семенович Сосновский, — ответил дядя Владислава Сосновского.

— Всеволод Семенович, мне необходимо поговорить с вашим племянником по очень серьезному вопросу. Он, кстати, сейчас дома? — спросила я.

— Да, дома, — подтвердил Всеволод Сосновский. — Ну что ж, проходите тогда в дом, — пригласил мужчина.

Мы прошли по гравийной дорожке в коттедж. Всеволод Сосновский провел меня в гостиную и пригласил Владислава, высокого молодого человека со светлыми волосами, зачесанными назад. Вместе с ним в гостиную вошла ухоженная дама, ровесница Всеволода Семеновича, с остатками былой красоты.