Книга Змея. Часть 1, страница 146 – Лана Ланитова

— Ловко… И верно в этом много смысла. Вот отчего меня так безбожно потянуло к тебе. В тебе и вправду столько страсти. И твои глаза… Господи, они обладают особым магнетизмом. Иди, ко мне. Смотри, как ОН стоит от твоих рассказов. Девочка моя, и ты снова вся горяча…

* * *

Санкт-Петербург, июнь 1907 г.

Было около шести вечера, когда Татьяна Николаевна Гладышева оделась в модное светлое платье с газом и цветами по лифу и кокетливую шляпку в тон, и поехала на Лиговку, к дому, где проживал Петровский. Она вошла в парадное и решительными шагами поднялась на второй этаж. Возле нужной ей квартиры она лишь на минуту замерла, пытаясь услышать какие-либо звуки, идущие из-за дверей. Ей показалось, что за плотной дверью звучит граммофон.

«Возможно, я не вовремя, – с тревогой подумала она. – Вдруг у него какие-нибудь посетители или дама».

Она ещё немного постояла на огромной площадке и решительно потянула за цепь, увенчанную легкомысленной пимпочкой. За дверью раздалась курлыкающая трель. Несколько минут ей никто не открывал. Она дернула ещё раз. Раздался шорох и лязгающие звуки открывающегося замка.

Татьяна Николаевна замерла и сжалась, готовая сказать прислуге, что она пришла к Петровскому по делу. Она даже приподняла подбородок и напустила на лицо весьма важное и надменное выражение. Но каково же было её удивление, когда дверь со скрипом отворилась, а на уровне глаз оказалась пустота коридорной стены, оклеенной золотистыми обоями, слабо освещенными газовым светильником. Она невольно опустила взгляд и отшатнулась в неком изумлении. В первый момент ей показалось, что дверь квартиры ей открыл ребёнок, маленькая девочка с бантом на голове. Когда же глаза привыкли к темноте, она сумела разглядеть, что перед ней стоит вовсе не девочка, а маленькая, почти крошечная женщина-карлица, одетая в золотистую накидку, под которой угадывался кружевной корсет, одетый на голое тело. Короткие ножки этого странного существа были облачены в сетку светлых чулок с подвязками. На голове карлицы красовался белый парик с детским бантом. А из тёмного проема, уходящего в прихожую, неслась какая-то легкомысленная музыка. Помимо звуков, она ощутила и запахи. Из квартиры несло какой-то дешевой едой, ароматом табака и пролитого вина.

— Ну? Тебе кого? – грубо спросила карлица прокуренным голосом.

— Мне? – Татьяна Николаевна чуть не поперхнулась от возмущения.

— Ну, не мне же. Тебе кто дал этот адрес? Ты с Сенной или с Потёмкинской?

— Что? – Татьяна таращилась на карлицу, пятясь от входной двери.

Из полумрака передней вышла ещё одна женщина. Это была высокая черноволосая китаянка, одетая в шёлковое кимоно, накинутое поверх обнаженного тела. В распахнутом вороте китаянки мелькнул темный сосок плоской груди.

— Джози, это не от Карповны, не с Сенной, – проговорила она с акцентом. – Не видишь что ли, какая важная фря. Это, наверное, Гришина пациентка.

— Вы, тётя, лечиться что ли пришли? – вальяжно, сквозь папиросу в зубах, спросила вновь карлица. – Неужто захворали?

— Позовите Григория Александровича, – осмелев, произнесла ошарашенная Татьяна Николаевна.

— Он не может сейчас выйти. Он… отдыхает. Спит крепко. Что ему передать?

— Ничего не надо! – возмущенно отвечала наша героиня.

И она быстрыми шагами стала удаляться вниз по ступеням. За спиной она услышала смех и какой-то короткий разговор. Но о чём разговаривала китаянка и карлица, она уже не слышала.