Книга Змея. Часть 1, страница 147 – Лана Ланитова

Вернулась домой Татьяна в дурном расположении духа. Её просто-таки трясло от гнева. Серафима вышла к ней навстречу.

— Что так скоро? Не застала своего консультанта?

— Нет, не застала…

— В отъезде?

— Да бог его знает, где он. Двери открыли какие-то странные особы. Говорили со мною грубо, на ты.

— Как это? – Серафима аж присела от удивления.

— Я сама до сих пор не могу прийти в чувства. И потом знаешь, эти женщины выглядели настолько странно, что у меня, вон, мурашки по всему телу. И, похоже, они меня приняли за женщину лёгкого поведения. Неужели я так выгляжу?

— Да, бог с тобой. Ты такая хорошенькая в этом платье. И похудела, и вообще выглядишь великолепно. Тебе бы еще меньше нервничать, да отоспаться, как следует.

— Ничего не понимаю, Серафима. Кто вообще были эти люди? Понимаешь, одна из них настоящая лилипутка. Такие в цирке выступают.

— О, господи… – Серафима перекрестилась.

— То-то и оно. А одета лилипутка была вульгарно. Похабно одета…

— Да, ну…

— Понимаешь, у нее лицо уже немолодое. И корсет дамский прямо на голое тело надет. А на голове бант и парик кукольный. Всё какое-то странное.

— Она что же, тебе дверь прямо в неглиже открыла?

— Да, прямо в этом корсете. И смотрит так нагло, глаза навыкат. Вся в каких-то кружевах, и бантиках.

— О, господи… А ещё кто там был?

— Вышла китаянка.

— Как это? Какая ещё китаянка?

— Поди ж, знай, как это! А только китаянка, ей богу. Тоже в неглиже, худющая. У той и корсета не было. Один халат на голое тело. И музыка играет громко, и дым коромыслом, и пахнет чёрт знает, чем.

— Как же всё странно. А это точно его квартира? Ты не ошиблась домом?

— Нет же. Они обе не удивились, когда я его имя назвала. Сказали просто, что, мол, выйти он не может, ибо отдыхает.

— Вот как…

Обе сидели молча, пожимая в недоумении плечами. Первой нарушила тишину Серафима.

— Танечка, давай лучше я тебя к своей бабке-шептунье отведу. Она и ворожит лучше меня и привороты на любовь долгую умеет делать.

— Грех ведь все эти привороты, Серафима… – с горечью отвечала Татьяна. – Как подумаю, на какие же грехи я саму себя толкаю, так страшно и тошно мне становится. А только знаю, что и мой муж сейчас сам под влиянием приворота чужого находится. Надо же его как-то спасать…

— В том-то и дело. А к чернецу своему ты более не ходи. Пока ты ездила на Лиговку, я сбегала к одной моей знакомой. Так вот, бабка наша дома через три дня только будет.

— Что так долго?

— К сестре уехала.

— Ну, ладно. Больше ждали, подождём ещё.

— Подождём, – кивнула Серафима. – А чернец твой, видно, с Нечистым знается, раз у него такие люди в доме живут.

— Ой, и не говори. Как всё странно… Я до сих пор в себя не могу прийти. Всё та лилипутка перед глазами стоит.

— Страсть-то какая. Пойдём, я чаем тебя лучше напою.

* * *

К вечеру следующего дня в передней Гладышевской квартиры, на Прядильной, раздался звонок. Прислуга отворила двери, на пороге стоял Петровский собственной персоной. О его приходе было доложено Татьяне Николаевне. Она с неудовольствием отреагировала на визит своего консультанта, но велела его всё-таки принять.

Петровский стремительно зашёл в комнату Татьяны Николаевны. Несмотря на волнение, она успела заметить, что её консультант нынче был тщательно причёсан и одет в модный летний костюм, неизменно чёрного цвета. Он подошел к госпоже и церемонно поцеловал ей руку. Татьяна Николаевна с молчаливым достоинством смотрела на него, не зная, с чего начать разговор. Но его начал сам Петровский.