Книга Змея. Часть 1, страница 41 – Лана Ланитова

Михаил Алексеевич принялся вместе со всеми есть кашу. Прошло ещё несколько минут. За столом висела тишина, слышался лишь стук ложек и редкое покашливание пана Соболевского. Тогда исподволь, почти украдкой, он посмотрел, наконец, в сторону Барбары. То, что ему примерещилось лимоновой райской птичкой, оказалось изумительным цветом её желтого платья с белым кружевным воротом. Роскошные волосы черноглазой плутовки были заплетены в две косы и уложены на голове милыми каральками. На лице отсутствовали признаки хоть какой-то косметики. Оно было просто чистым, а длинные ресницы казались чуточку влажными. Будто не успели высохнуть после умывания. Её лицо и без косметики смотрелось удивительно свежо. Матовый тон нежной кожи источал какой-то внутренний свет. И этот скромный и в то же время очень элегантный наряд и косы – всё вместе – делало её ещё моложе. Гладышеву почудилось, что перед ним сидит совсем юная девушка, не старше шестнадцати лет. Нежная и робкая. И удивительно очаровательная.

Барбара, почувствовав его пристальный взгляд, тоже посмотрела в его сторону, а после, взмахнув ресницами, отвела глаза. И в этом мимолетном жесте было столько грации и тайного кокетства, что он невольно залюбовался её неземною красотой. Она красиво ела, красиво двигала руками, красиво улыбалась и красиво пожимала плечами. Это был жест лёгкого недоумения, чуть бессмысленного и непонятного в своей сути.

Незаметно для себя он стал смотреть на неё слишком пристально. Ему казалось, что он вновь опьянел без вина. И что теперь ему плевать, что о нём подумают все присутствующие. Её муж, его жена и проходимец Петровский, что сыпал за столом остротами, и пересказывал светские новости. На левой щеке время от времени он чувствовал жар испепеляющего Татьяниного взгляда. Но игнорировал его. Очнулся он лишь тогда, когда его вездесущая благоверная наступила ему каблуком на ногу. И только сильная боль немного отрезвила его.

После завтрака подали кофе и фигурный шоколад с пастилой. Потом мужчины пошли курить. Закуривая сигару, Петровский сообщил всем, что через несколько минут он готов обговорить детали предстоящего сеанса и попросил Гладышева присутствовать во время этого разговора.

— Татьяна Николаевна и Михаил Алексеевич, – обратился он изменившимся голосом. Теперь в его тоне отсутствовала какая-либо смешливость. Он вновь стал серьёзным, почти суровым. – Итак, господа, мои ближайшие сподвижники граф Казимир Соболевский и его супруга Барбара не нуждаются в каких-либо инструкциях, ибо они бывали участниками очень многих спиритических сеансов, и на деле оба являются медиумами самой высокой категории.

В комнате повисла тишина. Только ходики мерно отчитывали счёт ускользающим минутам. Каждый из присутствующих думал о своём. Гладышев, услышав о том, что ослепительная Барбара является ещё и медиумом высокой категории, внутренне изумился, и от избытка эмоций едва удержался, чтобы не расхохотаться в голос. Зачем? А так, без причины. Просто им в эти минуты овладела некая внутренняя дрожь, от которой вновь заныло сердце, и сделалась болезненной неподвижная спина. И эта гадкая дрожь едва не вызвала стук зубов. Ему даже показалось, что его морозит. Но он сделал несколько шагов по комнате, и дрожь постепенно утихла.