Книга Змея. Часть 1, страница 77 – Лана Ланитова

— Увы, сие мне неизвестно. Это вам бы я желал задать именно этот вопрос.

В ответ Гладышев лишь обескуражено развел руками:

— Соболевские настолько странно покинули в эту ночь кафе «Оракул», что я, как и прочие гости, не успел их об этом спросить. Погодите, а разве вы их не задержали?

Он внутренне замер, хотя и желал выглядеть лишь сторонним наблюдателем.

— Увы, мы их не успели задержать. Их и след простыл.

— Но ведь они где-то проживали?

— В гостинице «Пале-Рояль». Они там снимали номер. Кстати, вы бывали у них в номерах?

— Нет, что вы. Мы не настолько близки… Словом, они меня туда не приглашали. Я только от вас впервые и узнал об этом. Так что же, их и там нет?

— Нет…

Серебрянский прошёлся по кабинету, посматривая в сторону светлеющего окна, за которым уже запевали ранние птахи.

— Хорошо, господин Гладышев. На сегодня мы с вами закончим нашу беседу. Если за это время вам станет известно хоть что-то новое о чете Соболевских или прочих петербургских спиритах, я попрошу вас, докладывать мне. Вот вам мой адрес, – он протянул бумажку с ровными чернильными буквами. – Можете прийти ко мне в центральную контору. А можете здесь всё рассказать дознавателю. А он уже передаст вашу информацию лично мне. Отечество нуждается в помощи сознательных граждан.

На этом они любезно распрощались, и Гладышев с лёгким сердцем покинул полицейский участок.

Когда следователь с дознавателем уже пили чай и со скучающим видом посматривали в окно второго этажа, по мостовой, мимо полицейского участка, медленно прошагал Гладышев.

— Ну, и как он вам? – прихлебывая чай, вопрошал Серебрянский у своего помощника. – Ученый малый, но педант?

— А, по-моему, он просто идиот, – хмыкнул тот.

— А может, он тайный поклонник нашей Барбарисы?

— Кто ж его знает… Эта дамочка своими глазами и ужимками хоть кого сведёт с ума. А вообще он мутный тип. Надо бы за ним приглядеть.

— А вот это правильно.

* * *

«Мутный тип», отойдя на целый квартал от полицейского участка, присел на первую скамью в одном из небольших скверов и произнёс вслух:

— А больше вам ничего не надо, чтобы Гладышев ко всему прочему стал вашим добровольным осведомителем! Нате-ка, выкусите! – и он слепил из пальцев приличный кукиш и показал его невидимым собеседникам.

А после зло рассмеялся.

Он обхватил голову руками и просидел так несколько минут.

— Господи, и где теперь мне её искать? Помилуйте, где искать все концы? А как она смеялась? Непривычно, зло, по-театральному страшно. Так смеются русалки в чёртовом омуте. Так смеялась, верно, сама Панночка из гоголевского «Вия». – От этих мыслей у него похолодела спина. – Нет же, нет. – Уверен, она играла этот смех… Господи, куда же я угодил? В какой такой театр? А Казимир? Как отвратительно он пожирал эту чертову белую жижу. Словно это были взбитые сливки или безе. А может, так всё и есть… Миша-Миша, зачем тебе вся эта бутафория? Ну, зачем? Кто все эти люди? На кой чёрт они тебе сдались?

Поезд «Норд-экспресс». Октябрь 1910 г.

Колёса поезда монотонно отстукивали:

— Миша-Миша, зачем тебе всё это? Зачем, Миша?

— Да, потому, что я её люблю! – выкрикнул он в лицо невидимому собеседнику.

— Ваше благородие, – его кто-то тряс за плечо. – Идите в своё купе. Мы закрываемся до завтрака.