Онлайн книга «Змея. Часть 1»
|
Сонными глазами он уставился на официанта. — А что? Где мы сейчас? — Ночью проехали Вильно. Вы дремали, я не стал вас будить. Он встал и чертыхнулся от боли. Руки и ноги затекли от сидения в одной позе. — Вас проводить? — Спасибо, я запомнил дорогу, – хмуро отвечал он и, пошатываясь, поплелся вон из вагона-ресторана. Возле своего купе он увидел другого проводника. Этот был чуть полноватый брюнет. Не менее учтиво он предложил Гладышеву кофе, вечернюю прессу и несколько на выбор вин. — Спасибо, я ничего пока не хочу. Скоро Кёнигсберг? — Завтра к ночи, если всё будет идти строго по расписанию. Но до этого в полдень будет пересадка в Вержболово.[16] — Хорошо, тогда я спать. Разбудите меня перед Вержболово? — Всенепременно. Мы всех будим, – с улыбкой отвечал проводник. Зайдя в купе, он разделся и сходил в сортир. А после, закрыв окна плотными шторами, с наслаждением растянулся на прохладных простынях широкой кровати. Под мерный стук колёс память вновь перенесла его в ту самую весну. Санкт-Петербург. Май 1907 г. — Миша-Миша, зачем тебе всё это? Зачем, Миша? Повторил он вслух и посмотрел в светлеющее небо. «Ещё немного и вновь начнутся эти маятные Белые ночи, когда не будет мне ни сна, ни покоя. Хотя, покой я потерял уже сначала марта», – думал Гладышев. Возле лавки, где он сидел, росла липа, и от её молодых, клейких листочков струился головокружительный аромат. Петербург уже вовсю благоухал свежей листвой и талыми водами. Где-то вдалеке простучал копытами первый экипаж. По улице, где он сидел, потянулись первые прохожие. Из-за угла одного из доходных домов вышла неопрятная, бедно одетая женщина. Увидев Михаила, развязной виляющей походкой она направилась прямо к нему и присела рядом: — Ваше благородие, а не угостите ли даму папироской? – вальяжно протянула она осипшим голосом. Вместе с её появлением воздух наполнился едким запахом мочи. Михаил поморщился, но всё же достал из кармана коробку папирос «Османъ» и положил её на скамейку рядом с нищенкой. А после он встал и быстрыми шагами отправился на поиски извозчика. — Гран мерси! – прохрипела вослед бродяжка. – Беги-беги, сегодня я любовью не торгую… * * * Он пытался навести хоть какие-то справки о том, где будут проходить очередные сеансы Соболевских. Но, как назло, никто из завсегдатаев кафе «Оракул» и любителей «столоверчения» не мог сказать хоть что-либо вразумительное на этот счёт. Все только пожимали в неведении плечами, либо обескуражено разводили руками. На протяжении недели Гладышев ежевечернее торчал в этом кафе и расспрашивал у посетителей о Соболевских. Но всё безрезультатно. А одна из дамочек сначала долго и пристально рассматривала лицо Гладышева, а после изрекла следующее: — Да, не будет их здесь больше. — То есть как? Они разве уехали из Петербурга? — Что вы, – она махнула рукой и наклонилась к уху Гладышева. – Они не уехали, они пропали. Испарились на месте. Разве вы не слышали? От Казимира не осталось и следа, а от Барбары лишь куча гадюк ядовитых. Прости господи, – она размашисто перекрестилась. — Ну, это мне известно. — Так, а чего ж ты тогда спрашиваешь? — Ну, вы же должны понимать, что это всё были лишь фокусы. Оптический обман зрения. — Ну, не знаю, каки таки фокусы, а змеи-то были настоящие. И гадюки, и кобры, и бог знает какая ещё нечисть. Даже питон, говорят, по кафе ползал. Еле выловили. |